До разделения Римской империи эти гипостазированные начала: Восток и Запад, Азия и Европа – были весьма зыбкими. Историософская конструкция шаткая, основанная на пристрастных и тщеславных помыслах духовных и мирских владык.

Восток Ксеркса иль Восток Христа – явная манипуляция Соловьева. Ведь Христова Весть носит вселенский характер...

Раскол на Византию и католический мир был, конечно же, расколом цивилизационным. Это был тектонический разлом, тяготение чуждых сил и рас, а не каприз эпохи. Философ Софии и Всеединства Соловьев этот раскол культурно-исторический не отрицает. Но он его не принимает, гностически презирает. Якобы, церковь обязана была все это преодолеть. Но не только церковь, но даже и Сам Бог не действует вопреки природе, а в основном действует в ней и через посредство ее свойств (мысль, ясно высказанная Блаженным Августином). Богу зачем-то нужна эта полифония цивилизаций.

А Соловьеву она не нужна, он хотел насильственно все объединить под властью папы и царя. Схема историософии изнасиловала в его лице действительность.