Хижина дяди Тома
@uncleunion
Хижина дяди Тома
Фото:
Рабочие Дороги.
Паника 1873 года, вызванная крахом банка Jay Cooke & Company, открыла эпоху так называемой Долгой депрессии, которая с короткими передышками продлилась до середины 1890-х. Заводы закрывались, шахты сворачивали добычу, железные дороги объявляли о банкротстве. Миллионы американцев оказались выброшены на улицу. И тысячи из них (преимущественно молодые мужчины) вышли на дороги. Дело в том, что человек, уволенный с завода, например, в Пенсильвании, мог найти новую работу только в лесах Мичигана или на пшеничных полях Миннесоты, и единственным способом добраться туда были грузовые поезда.
Общество предпочитало демонизировать бродяг. Газеты рисовали образ опасного пришельца, ленивого попрошайки, потенциального преступника. Законы о бродяжничестве, унаследованные от колониальной эпохи, ужесточались: человека могли арестовать просто за отсутствие работы и постоянного места жительства. Арестованных нередко отправляли в работные дома или сдавали в аренду частным подрядчикам — система, которую историки назовут легализованным рабством.
Однако реальность была сложнее. Подавляющее большинство бродяг составляли именно рабочие, причём часто квалифицированные. Они не бежали от труда. Среди них были лесорубы, шахтёры, строители, железнодорожники, сезонные сельскохозяйственные рабочие. Молодой Томас Эдисон в юности был бродячим телеграфистом, который переезжал из города в город в поисках работы.
Со временем бродяги сформировали собственную субкультуру с неписаными законами, иерархией и даже языком. В их среде строго различали хобо, который путешествовал ради работы, и бома, который оседал и не работал вовсе. Они создали сеть символов, мелом наносимых на заборы и столбы. Здесь можно переночевать, здесь подают еду, здесь злая собака, здесь опасный шериф. У железнодорожных путей, неподалеку от воды, возникали стихийные лагеря (джунгли), где можно было развести костёр, сварить похлёбку, обменяться новостями о работе на ближайших станциях.
Постепенно бродяжничество начинало обретать политическое измерение. Люди видели, что страдают тысячи, что кризис является не местной неудачей, а это системный сбой. В 1890-е это осознание вылилось в первые марши безработных на Вашингтон. Они требовали от федерального правительства работы и признания, что безработица является общественной проблемой. В «джунглях» и товарных вагонах звучали речи профсоюзных организаторов, распространялись радикальные газеты, зрело понимание классовой солидарности.
Таким образом, бродяги конца XIX века стали одним из символов перемен американской экономики. Они наглядно опровергали пуританскую максиму о том, что труд всегда вознаграждается, а за их спинами маячила тень будущего — тридцатых годов, Великой депрессии, когда армии безработных вновь заполнят дороги. Но тогда это будет уже не стихийное бедствие, а опыт, который имел свою историю и даже своих героев.
Хижина дяди Тома
Великое странствие.
Чёрный четверг 24 октября 1929 года обрушил судьбы миллионов людей. Хотя подавляющее большинство американцев биржевого краха не заметили, так как ценными бумагами владело не более 2,5% населения, но катастрофа постепенно пришла почти ко всем, нарастая как снежный ком.
К 1933 году, пожалуй, самому страшному году Великой депрессии, безработица охватила четверть трудоспособного населения Америки, заводы встали, банки закрывались, фермы уходили с молотка. И тогда на дороги вышли бродяги, или, как их назовут социологи, «транзиенты».
То, что случилось в 1930-е, невозможно сравнивать с бродяжничеством эпохи Долгой депрессии ни по масштабу, ни по социальному составу. Историк Джоан Крауз, автор работы «The Homeless Transient in the Great Depression: New York State, 1929-1941», пишет, что в годы Великой депрессии на дороги вышли не маргиналы и не потомственные люмпены, а «образованные, высококвалифицированные мужчины и женщины, вырванные из своих домов среднего и рабочего класса беспрецедентным экономическим кризисом».
Субкультура хобо в годы Великой депрессии также пережила трансформацию. Исследователи, работающие с археологическими материалами лагерей временных рабочих, отмечают, что к 1930-м годам сформировалась особая экология «хобо-джунглей», временных поселений вдоль железнодорожных путей, где странники могли обменяться информацией, приготовить еду и переночевать в относительной безопасности от полиции и враждебно настроенных местных жителей.
Самым мощным свидетельством эпохи стала книга, без которой невозможно представить понимание Великого странствия. Речь идёт о книге Джона Стейнбека «Гроздья гнева». Во время одной из долгих поездок по маршрутам миграции он стал свидетелем ужасающих условий в лагерях мигрантов в долине Визалии, Калифорния, где пытался помочь голодающим рабочим. Стейнбек вложил весь свой гнев, рождённый этими переживаниями, в свою прозу и сказал: «Я сделал всё возможное, чтобы разорвать читателю нервы в клочья».
«Гроздья гнева» рассказывают историю семьи Джоудов, арендаторов-фермеров, изгнанных из своего дома в Оклахоме Пыльным котлом и финансовыми трудностями. Вместе с тысячами других они мигрируют по трассе 66 в Калифорнию в поисках работы и возможностей. Данные, которые предоставлены экономистами Джейсоном Лонгом и Хелен Сиу в рабочем докладе Национального бюро экономических исследований (NBER), показывают масштаб этого исхода: межокружная миграция глав домохозяйств-мужчин превысила 50% процентов в штатах Пыльного котла (Колорадо, Канзас, Оклахома, Техас) между 1930 и 1940 годами, а 33,5% и вовсе мигрировали в другой штат.
Калифорния для них виделась землёй обетованной, и Стейнбек блестяще показывает контраст между надеждой и реальностью. Рекламные листовки, которые обещали работу, манят измученных людей, но по прибытии их ждёт настоящая гонка на выживание. Заработная плата падает до неприличного минимума, местные фермеры, объединённые в ассоциации, сжигают урожай, чтобы удержать цены, а полиция и бандиты в форме разгоняют любые попытки организованной борьбы за права.
Стейнбек показал как бедность вымывает из человека человеческое, как распадаются семьи, как стыд уступает место отчаянию, как некогда гордые фермеры унижаются перед ничтожными надсмотрщиками за право сбора хлопка по полцента за фунт.
Великое странствие закончилось лишь в 1941 году, когда Вторая мировая война вновь потребовала рабочих рук и заводы открыли вакансии, а армии нужны были солдаты.
Хижина дяди Тома
Чёрный четверг 24 октября 1929 года обрушил судьбы миллионов людей. Хотя подавляющее большинство американцев биржевого краха не заметили, так как ценными бумагами владело не более 2,5% населения, но катастрофа постепенно пришла почти ко всем, нарастая как снежный ком.
К 1933 году, пожалуй, самому страшному году Великой депрессии, безработица охватила четверть трудоспособного населения Америки, заводы встали, банки закрывались, фермы уходили с молотка. И тогда на дороги вышли бродяги, или, как их назовут социологи, «транзиенты».
То, что случилось в 1930-е, невозможно сравнивать с бродяжничеством эпохи Долгой депрессии ни по масштабу, ни по социальному составу. Историк Джоан Крауз, автор работы «The Homeless Transient in the Great Depression: New York State, 1929-1941», пишет, что в годы Великой депрессии на дороги вышли не маргиналы и не потомственные люмпены, а «образованные, высококвалифицированные мужчины и женщины, вырванные из своих домов среднего и рабочего класса беспрецедентным экономическим кризисом».
Субкультура хобо в годы Великой депрессии также пережила трансформацию. Исследователи, работающие с археологическими материалами лагерей временных рабочих, отмечают, что к 1930-м годам сформировалась особая экология «хобо-джунглей», временных поселений вдоль железнодорожных путей, где странники могли обменяться информацией, приготовить еду и переночевать в относительной безопасности от полиции и враждебно настроенных местных жителей.
Самым мощным свидетельством эпохи стала книга, без которой невозможно представить понимание Великого странствия. Речь идёт о книге Джона Стейнбека «Гроздья гнева». Во время одной из долгих поездок по маршрутам миграции он стал свидетелем ужасающих условий в лагерях мигрантов в долине Визалии, Калифорния, где пытался помочь голодающим рабочим. Стейнбек вложил весь свой гнев, рождённый этими переживаниями, в свою прозу и сказал: «Я сделал всё возможное, чтобы разорвать читателю нервы в клочья».
«Гроздья гнева» рассказывают историю семьи Джоудов, арендаторов-фермеров, изгнанных из своего дома в Оклахоме Пыльным котлом и финансовыми трудностями. Вместе с тысячами других они мигрируют по трассе 66 в Калифорнию в поисках работы и возможностей. Данные, которые предоставлены экономистами Джейсоном Лонгом и Хелен Сиу в рабочем докладе Национального бюро экономических исследований (NBER), показывают масштаб этого исхода: межокружная миграция глав домохозяйств-мужчин превысила 50% процентов в штатах Пыльного котла (Колорадо, Канзас, Оклахома, Техас) между 1930 и 1940 годами, а 33,5% и вовсе мигрировали в другой штат.
Калифорния для них виделась землёй обетованной, и Стейнбек блестяще показывает контраст между надеждой и реальностью. Рекламные листовки, которые обещали работу, манят измученных людей, но по прибытии их ждёт настоящая гонка на выживание. Заработная плата падает до неприличного минимума, местные фермеры, объединённые в ассоциации, сжигают урожай, чтобы удержать цены, а полиция и бандиты в форме разгоняют любые попытки организованной борьбы за права.
Стейнбек показал как бедность вымывает из человека человеческое, как распадаются семьи, как стыд уступает место отчаянию, как некогда гордые фермеры унижаются перед ничтожными надсмотрщиками за право сбора хлопка по полцента за фунт.
Великое странствие закончилось лишь в 1941 году, когда Вторая мировая война вновь потребовала рабочих рук и заводы открыли вакансии, а армии нужны были солдаты.
Хижина дяди Тома
🔥 21
😢 12
10
❤ 8
👍 4
💔 4
🥴 2
🤡 1
💯 1
1 195 29.6K
Обсуждение 1
Обсуждение не доступно в веб-версии. Чтобы написать комментарий, перейдите в приложение Telegram.
Обсудить в Telegram