Гротовский. Из сборника «К бедному театру»:

У актёра есть две возможности. Во-первых, играть для публики. Это вполне естественно, если иметь в виду традиционные функции театра. Это ведёт к своеобразному кокетству, которое означает, что актёр играет для себя, для самоудовлетворения, чтобы быть любимым публикой. В результате - нарциссизм.

Вторая возможность - актёр работает только для себя. Это значит, что он наблюдает за своими эмоциями, ищет более богатое психическое состояние, и это кратчайший путь к лицемерию и истерии. Почему лицемерию? Потому что отслеженное и обдуманное психическое состояние уже не является психическим состоянием, просчитанная эмоция - не эмоция. И тут возникает соблазн преувеличить, "надуть" необыкновенную эмоцию внутри себя. Но эмоции не зависят от нашей воли. Их приходится имитировать, а это уже чистое лицемерие. Актёр ступает на самый лёгкий путь и оказывается на пороге истерии; возникает истерические ассоциации, бесформенные импровизации, дикая жестикуляция и крик. Это тоже нарциссизм. Но если актёр не должен играть ни для публики, ни для себя, что же ему остаётся?

Ответить на это трудно. Можно начать со сцен, которые дают актёру шанс для исследования отношений с другими. Он насыщает тело элементами контакта, ищет конкретные воспоминания и ассоциации, которые являются решающим в определении формы контакта. Он должен полностью отдаваться тому, что делает. Его акт должен проходить на любовь. Но ответа на вопрос "любовь к кому" нет. Ни к Богу, которого нет для нашего поколения, ни к природе. Здесь все полно тайн. Человеку всегда нужен другой человек, который бы понял его.

Поиск актёра должен быть направлен изнутри к внешнему миру, но не для внешнего мира.

Перерождение актёра происходит тогда, когда он вступает в контакт, в отношения с кем-то в жизни, когда начинает проникать в импульсы своего тела, в процесс взаимообмена.