«Контролируемая ситуация» в действии

Вице-премьер Александр Новак на совещании у президента признал, что Правительство рассматривает возможность полного запрета на экспорт дизельного топлива. Экспорт авиакеросина и бензина запрещен уже сейчас.

Ситуация на внутреннем топливном рынке официально охарактеризована как «непростая, но контролируемая». Формулировка для российской публичной риторики традиционная - обычно она означает, что контроль над процессом уже изрядно ослаб, но признавать это в открытую пока не готовы.

Что происходит в регионах, видно по конкретным решениям губернаторов. Сегодня, 23 июня, глава Тюменской области Александр Моор ввел лимиты на отпуск топлива на АЗС «Газпромнефть»: 40 литров бензина и 80 литров дизеля на автомобиль в городе, 40 и 200 литров - на трассе. Заправлять топливо в канистры официально запрещено. Накануне аналогичные меры объявили в Саратовской и Омской областях. В Воронежской области лимиты ввели на сетях «Лукойла». Власти Иркутской области и вовсе перешли на «ручной режим работы» - то есть индивидуально определяют, сколько топлива выделить каждому получателю.

Особенно показательна история Крыма и Севастополя. С конца мая там ограничивают продажу бензина АИ-95 и АИ-92, в Севастополе перешли на отпуск по талонам, и на днях глава Крыма Сергей Аксенов объявил о полном прекращении отпуска топлива на АЗС физическим и юридическим лицам. Талоны и ручной отпуск - это практика, к которой в России массово не прибегали со времен позднего СССР. Их возвращение в обиход 2026 года требует более внятного объяснения, чем «непростая, но контролируемая».

Что именно происходит, объяснил, по сути, сам Минэнерго еще в начале июня. Министерство связало сложности с поставками топлива в южных регионах с возросшей частотой ударов по российским предприятиям топливно-энергетического комплекса. То есть проблема не в логистике и не в нехватке нефти.

Нефтеперерабатывающие мощности страны точечно выводятся из строя, и компенсировать выпадение оставшимися НПЗ становится все сложнее. Новак на совещании сказал, что заводы работают «на полную мощность», ремонты сокращены, плановые перенесены, к производству подключены малые и средние НПЗ. Это означает, что отрасль работает с предельной нагрузкой, и любая дополнительная авария оборачивается прямой нехваткой на полках АЗС.

Есть в этой истории и важная деталь нормативного характера. Еще осенью 2025 года ряду НПЗ официально разрешили снижать качество выпускаемого топлива. В мае 2026-го соответствующее постановление продлили. То есть отрасль уже больше полугода официально работает в режиме сниженных стандартов - и при этом все равно не справляется с внутренним спросом, что и вынуждает власти готовить запрет на экспорт дизеля и вводить талоны в регионах.

Запрет экспорта формально выглядит логичным шагом, но в реальности у него несколько последствий сразу. Бюджет теряет значительную часть валютной выручки от продажи дизеля на внешние рынки. Нефтяные компании теряют экспортную маржу, которую им придется восстанавливать на внутреннем рынке.

Конечная цена для российского автомобилиста и сельхозпроизводителя в ближайшие недели, скорее всего, прибавит ощутимо. Особенно болезненно это будет ощущаться в разгар уборочной кампании, когда дизельное топливо нужно сельскому хозяйству в максимальных объемах.

Параллельно Правительство готовит изменения в налоговое законодательство для стимулирования дополнительных поставок на внутренний рынок. По сути, государство собирается доплачивать нефтяникам за то, чтобы они продавали топливо внутри страны, а не за рубеж.

Иначе текущая система демпфера и налоговых преференций мотивирует отправлять топливо туда, где платят больше. То есть бюджет одновременно теряет на запрете экспорта и доплачивает компаниям за то, чтобы они продавали топливо внутри страны. Двойная нагрузка ложится на одну и ту же государственную кассу.

Итоговая картина выглядит откровенно тревожной. Часть НПЗ выводится из строя ударами, оставшиеся работают на максимуме, качество топлива официально снижено, регионы один за другим вводят талоны и лимиты, экспорт частично запрещен, готовится запрет полный, а государство параллельно субсидирует нефтяников через налоговую систему. Все это, по официальной риторике, по-прежнему называется «непростой, но контролируемой ситуацией».