Про военнопленных: служить нельзя уволиться. Часть 1.

Недавно прошла серия обменов военнопленными России и Украины. Радостное для их семей и них самих событие омрачается тем, что вернувшихся ребят может ожидать участь возвращения на фронт после некоторого периода реабилитации. Я постаралась изучить вопрос соответствия такой практики международному гуманитарному праву.

Особое значение здесь приобретает Комментарий Международного Комитета Красного Креста (МККК) к Женевским конвенциям 2020 года. Это интерпретация норм международного гуманитарного права, основанная на десятках лет наблюдения за конфликтами по всему миру. Признание МККК в важнейших международных договорах, таких, как Женевские конвенции, определяет его международный статус и мандат, обеспечивает привилегии и иммунитеты, сравнимые с таковыми для ООН.

Необходимо напомнить, что:
«Статья 117 (третьей Женевской Конвенции) является заключительной статьей в разделе, который регулирует прямую репатриацию и размещение или интернирование в нейтральных странах раненых и больных военнопленных, а также "здоровых" военнопленных, которые находились в плену длительное время. Он запрещает привлекать к действительной военной службе держав, от которых они зависят, военнопленных, репатриированных во время вооруженного конфликта.

Эта статья является логическим следствием фундаментальной идеи, лежащей в основе Третьей конвенции, о том, что военнопленные могут быть интернированы на время активных военных действий. Это понятие основано на том факте, что комбатанты являются частью вооруженных сил, функция которых во время вооруженного конфликта заключается в преодолении вооруженных сил противной стороны. Когда они попадают во власть противника, военная необходимость оправдывает их интернирование, чтобы помешать им в дальнейшем участвовать в военных действиях. Однако, поскольку Конвенция обязывает или поощряет держащие в плену державы репатриировать определенных военнопленных во время военных действий, необходимы дополнительные меры предосторожности, чтобы помешать державе, от которой зависят заключенные, использовать их в дальнейшем в ходе продолжающихся военных действий. Статья 117 обеспечивает эту гарантию, прямо запрещая воюющим сторонам такое повторное "трудоустройство", что служит не только интересам соответствующих военнопленных, но и интересам держащей в плену державы, поскольку она больше не столкнется с репатриированными лицами на поле боя.
Кодификация правила о том, что репатриированные лица не могут быть повторно задействованы в активных боевых действиях, восходит к Женевской конвенции 1864 года, которая обусловливала репатриацию раненых и больных комбатантов тем, что они не должны снова брать в руки оружие на время военных действий.
Статья 6 Женевской конвенции 1864 года требовала репатриации раненых и больных комбатантов, которые после выздоровления были признаны непригодными к дальнейшей службе. Далее в нем говорилось, что "другие также могут быть отправлены обратно при условии, что они больше не будут браться за оружие в течение всего периода военных действий’.» (Комментарий МККК к ст. 117 3 Женевской Конвенции)
О чем я и говорила ранее: смысл данной статьи заключается в том, чтобы обеспечить гарантию недопущения в дальнейшем участия репатриированных в военных действиях.

Прецедент:�� В одном из дел, рассмотренных Московским гарнизонным военным судом, бывший военнопленный просил об увольнении с военной службы. Суд (1 инстанция), отказав, сослался на ст. 110 Женевской конвенции, в которой указано, что прямой репатриации подлежат только тяжелораненые и больные. Фактически, это дублирует позицию Минобороны РФ.