сегодня я чувствую себя свидетелем двух кардинально разных подходов по достижению одной цели по отуплению общества.
первый грубый - книги запрещают, изымают, переписывают, а тех, кто читает не то, ставят на учёт.
второй хитрый - не запрещают ничего

перечитывая "Дивный Новый Мир" я зацепился за ситуацию, где Хаксли описывает как способ лишения свободы решается изысканным путем. представьте - книги не запрещены, просто люди сами перестают хотеть их потреблять. общество там не раздавлено, оно довольно.

Нил Постман позже хорошо сказал:
"Оруэлл боялся того, что мы возненавидим, Хаксли- того, что мы полюбим."

и вот эту вторую версию проверить нечем.
когда тебя ограничивают, ты чувствуешь ограничение. ты буквально становишься свидетелем. но когда тебе предлагают что-то более приятное взамен, ты чувствуешь, что тебе просто стало приятнее и фокус твоего внимания будто бы по твоему решению съезжает.

как это работает технически:
устройство, из-за которого ты не дочитываешь страницу, устроено как игровой автомат. дёргаешь ленту - иногда попадается что-то стоящее, иногда нет. предсказать невозможно, поэтому рука тянется снова. в этом весь фокус - если бы награда приходила каждый раз, интерес быстро бы угас. а если рандомно - не угасает. но автомат стоит в казино, за ним надо ехать -этот лежит в кармане и не заканчивается. рядом с ним книга проигрывает не по содержанию, а по ощущениям тысячекратно. никакого запрета для этого не требуется.

что при этом уходит
чтение обычно считают способом получить информацию. если бы дело было только в этом, потеря была бы небольшой - информацию сейчас получить проще, чем когда-либо.
но чтение делает три вещи сразу:
- держит внимание на одном предмете дольше, чем комфортно.
- ведёт тебя за чужой мыслью через время - сто страниц, три часа, неделю.
- и в конце оставляет тебя одного с задачей: решить, что ты обо всём этом думаешь
(вдумайтесь, насколько этот путь строит тебя как человека)

читать книги тяжело не потому, что ты слабый. я нашел что причина этому еще и то, что чтение вообще неестественная для человека штука. под речь мозг заточен, под буквы - нет, они появились относительно слишком недавно. поэтому мозг берёт участок, который занимался распознаванием форм и лиц, и переучивает его. каждый читающий человек - это перенастроенная под чужую задачу зрительная система. это не метафора: Станислас Деан со своей группой сканировал неграмотных взрослых и тех, кто выучился читать уже во взрослом возрасте, - участок, занятый распознаванием форм и лиц, у грамотных частично перераспределяется под буквы. подробно он это разбирает в книге «Reading in the Brain»; и вот исходное исследование - Science, 2010
(такое не держится само по себе. если не нагружать, не тренировать - откатывается)

как это отбирают, по частям
сначала уходит первое: внимание
информацию подают роликом на шестьдесят секунд, заголовком, коротким тезисом. ничего не нужно держать в голове дольше минуты.

потом уходит второе: интерпретация
лента не просто отбирает факты, она выдаёт готовую рамку, в которой эти факты уже что-то значат. ты получаешь не сведения, а чужой вывод, помеченный как сведения. и формально ты информирован - пока не попробуешь защитить позицию, которую сам никогда не собирал.

а теперь уходит третье, последнее. раньше при всех обрезках финальное решение оставалось твоим: что это значит для меня лично и что мне с этим делать. сейчас ИИ выдаёт и это. вот что это значит, вот что делать дальше. вежливо, связно, чаще всего правдоподобно.
и я пользуюсь этим каждый день. через день я уже не помню, чей это был вывод.

во что это превращает человека

Иэн Макгилкрист: вещь, которая на первый взгляд звучит как фантастика, а на второй - как описание вторника.

он боится не того, что машины станут похожи на людей. он боится, что люди станут похожи на машины. и это уже происходит - не потому, что кто-то заставляет, а потому, что мы подгоняем свой способ жить под инструменты, рядом с которыми проводим почти всё наше время.

у него же есть хорошее объяснение, что именно при этом теряется. человек может смотреть на мир двумя способами. один - узкий и хваткий: выделить предмет, упростить до схемы, использовать. второй - широкий: удержать предмет вместе со всем, что вокруг, живым и связанным. оба нужны. но первый быстрее, удобнее и лучше распространяется - а значит среда поощряет именно его. и постепенно мир начинает выглядеть как чертёж мира: плоско, чёрно-бело, жёстко.

первый шаг к тому, чтобы стать машиной, - поверить, что ты по сути и есть механизм.

для тех, кто эти устройства строит, время - это деньги. для тебя время - это просто жизнь, другой нет. ты не тратишь деньги, ты тратишь единственное, что у тебя есть, и по курсу, который назначил не ты.


по итогу мы имеем два способа получить один результат:
1) оставляет свидетеля - человека, который знает, что у него отобрали, и может об этом сказать. он может молчать, уезжать, сидеть - но он свидетель, и он передаёт.

2) свидетеля не оставляет. никто ничего не почувствовал, значит некому сказать, что что-то произошло. я живу внутри второго и не могу даже назвать день, когда что-то изменилось.
никто не сжигает книги. просто в какой-то момент все становится плоским - и это единственный след, который ты можешь заметить

*ps:
Anthropic несколько лет скупала книги миллионами, срезала корешки, прогоняла страницы через сканер, а остатки отправляла в переработку. внутри компании это называлось «Project Panama» -с пометкой, что огласки не хотят. суд решил, что уничтожать купленную книгу после оцифровки можно, это добросовестное использование