Слово "государство" во вьетнамском языке состоит из слов dat (земля) и nuoc (вода). Вьетнамцы - народ, смотрящий одновременно в морскую даль и вглубь азиатского континента.

Это важно понимать в построении отношений с Вьетнамом.

Речь не о том, что Ханой предпочтёт один вектор внутрь континента, или второй - выход к торговым мировым артериям, но о том, какой из двух векторов будет определяющим в его внешней политике.

Акцент на атлантический вектор приведёт к более динамичному участию Вьетнама в политике США и их тихоокеанских союзников, росту симпатий к таким объединениям как Quad (Австралия - Индия - Япония - США) и прочим намёкам на создание "азиатского НАТО".

Акцент на сухопутный вектор активирует сотрудничество Ханоя со странами ШОС, ЕАЭС и других континенталистских ансамблей.

Оба варианта следует рассматривать с учётом отношений Вьетнама с Китаем.

Пекин стремится пробиться на юг, обеспечив себе выход в Мировой океан: через Мьянму по направлению к Бенгальскому заливу и через Индокитай по направлению к Южно-Китайскому морю.

В начале 2000-х Пекин взялся за последовательное укрепление отношений с Индонезией - крупнейшим государством Юго-Восточной Азии (ЮВА). Союзнические отношения с Индонезией при одновременном политическом и экономическом присутствии Китая в Мьянме дают Пекину выход в Индийский океаны и позволяют стратегически контролировать с флангов Южно-Китайское море.
Мьянма - это плацдарм для контроля над будущим каналом из Южно-Китайского моря в Андаманское через таиландский перешеек Кра.

Перспективы постройки канала Пекин уже обсуждал с Бангкоком. Канал имеет колоссальное стратегическое и экономическое значение - сократит морской путь из ЮВА в Африку и ЕС на 1 тыс. км., и избавит Китай от потенциальной угрозы блокирования узкого Малаккского пролива враждебными силами, что было бы для китайской экономики серьезным ударом.

Теоретически канал может частично пролегать и по территории Мьянмы.
Дополнительно сближение Китая с Камбоджей обеспечивает Пекину плацдарм внутри Индокитая, оставляя Вьетнам в стратегически уязвимом положении.

При этом выгоды Пекина от укрепления своего влияния во Вьетнаме, если бы такое произошло, очевидны.

Северный Вьетнам служит воротами во внешний мир для юго-западных провинций Китая, центральный Вьетнам - для северо-восточных регионов Таиланда и Лаоса, южный Вьетнам - для Камбоджи.

Географически Северный Вьетнам блокируется китайским островом Хайнань, что снижает его внешнеэкономический потенциал в макрорегиональных проектах Китая.

Исправить ситуацию было бы возможно путём сближения Ханоя с Пекином.

Центральный и южный Вьетнам обладают более выгодным положением, но Ханой воспринимает присутствие Китая в Камбодже у границ с южным Вьетнамом как нежелательное.

Оно было бы желательным и конвертировалось бы в экономические дивиденды при стратегическом союзе Ханоя и Пекина, которого мы пока не видим, но где мостом может стать Россия и ее проект атомной станции.

Необходимо помнить, что внешнеполитическая стратегия Ханоя традиционно всегда противоположна китайской.

Когда Китай, который тоже обладает двойной геополитической идентичностью, в 1970-1980-х предпочитал атлантистский вектор, сближаясь с Вашингтоном, Вьетнам сближался с Советским Союзом, с которым у Китая в то время были непростые отношения.

Но сейчас многое изменилось. 

Сегодня Китай сближается с Москвой, континенталистская составляющая его геополитической идентичности выражается всё более явно.

Следовательно, от Вьетнама можно ожидать понимая непростой ситуации в мире распределения сил и ему придется выбрать вектор партнерства ради выживания и спасения.

Россия сегодня сглаживает остроту между Пакистаном и Индией, Ираном и арабами, Китаем и Индией, многое удается в Африке, Афганистан и страны Средней Азии в присутствии России успокаиваются.

Вот собственно кто подлинный миротворец, а не этот рыжий мужчина с его постоянным непостоянством дамы бальзаковского возраста.