Россия при преследовании эмигрантов подменяет экстрадицию депортацией

«СЗ» стало известно, что Генеральная прокуратура РФ обратилась к властям Марокко с запросом об экстрадиции гражданина РФ за преступление в российской юрисдикции. Срок давности не истек, к гражданину будут применены все возможные международные нормы о личных и политических правах. Одним словом – ничего нового, кроме одной детали:

«При невозможности экстрадиции прошу рассмотреть вопрос о его депортации в РФ согласно законодательству Марокко».

То есть не можете выдать по международному праву – выдайте по национальному.

Рассмотрим разницу этих понятий.

При экстрадиции одно государство передает другому человека, находящегося на его территории в рамках уголовного дела. Это – международно-правовое понятие.

Депортация же — административная мера, заключающаяся в выдворении иностранного гражданина или лица без гражданства с территории государства, в котором он находится. Применяется при нарушении миграционного режима (истечение визы, лишение ВНЖ, нелегальная работа, отсутствие регистрации, нежелательность пребывания в стране). Сугубо национальное понятие.

Таким образом, РФ просит Марокко применить свое национальное законодательство, прямо указывая на необходимость найти национальные административные нарушения. Налицо давление на государство и вмешательство в его внутренние дела.

О вероятности депортации гражданина с территории Марокко судить рано – неизвестно о фактах нарушений режима пребывания, о желании такой выдачи со стороны Марокко. Вместе с тем, такая практика незаконна.

Так, ЕСПЧ в 2010 году вынес прецедентное решение по делу «Искандаров против России» (Iskandarov v. Russia, жалоба № 17185/05). Тогда ЕСПЧ прямо обвинил РФ в том, что она способствовала незаконному вывозу человека, когда легальная экстрадиция была невозможна. Фактически речь шла о подмене экстрадиции депортацией по сговору с Таджикистаном.

Махмадрузи Искандаров был видным политиком, лидером Демократической партии Таджикистана и оппонентом президента Эмомали Рахмона, а после депортации был приговорен к длительному тюремному сроку.

Другой пример, уже более позитивный – дело группы «Би-2» в Таиланде. Поскольку экстрадиция артистов в РФ была невозможна, российские власти требовали у Таиланда депортировать участников группы именно в РФ как российских граждан. Требования удовлетворены не были, в том числе по причине политического преследования в РФ и наличия у артистов другого гражданства.

К сожалению, практика не нова – ряд стран, не только РФ, практикует подмену понятий. Когда с позиции международного права экстрадиция невозможна, происходит «скрытая выдача», если между странами относительно нормальные отношения.

Выход из подобной ситуации только один, и он далеко не всегда эффективен – запрос политического убежища. При рассмотрении такого заявления просителя уже не могут депортировать.

Александр Широков