4 сентября 1943 года впервые после Октябрьской революции, иерархи Русской православной церкви были приглашены на встречу с советским руководством. Аудиенции в Кремле были удостоены митрополиты Киевский, Ленинградский и Московский.

Этому в немалой степени способствовала патриотическая деятельность церкви во время Великой Отечественной войны. Собранные верующими средства в Фонд обороны, созданные на них танковые части и госпитали, стали лучшим аргументом в пользу того, что религия далеко не "опиум для народа". Результатом встречи стало разрешение на проведение 8 сентября 1943 года Архиерейского Собора, выборы нового Патриарха всея Руси, а также открытие в СССР Духовных семинарий.

Впрочем, есть мнение, что «легализация» церкви для Сталина была не актом благодарности, а вынужденной мерой: вождь отлично знал, что на оккупированных немцами советских территориях открываются все новые и новые храмы — и люди в них тянутся. По другой версии, налаживание отношений с церковными иерархами было одним из непрописанных условий США по "ленд-лизу". В конце концов, генсек мог просто осознать, что в наиболее критический для страны момент людям нужно дать веру.

Итоги перемены религиозной политики Сталина стали поистине ошеломляющими. В несколько ближайших лет на территории СССР, где к началу 40-х годов оставалось, по разным данным, от 150 до 400 действующих приходов, были открыты тысячи храмов, и количество православных общин доведено до 22 тысяч.

Подавляющая часть репрессированного духовенства была освобождена из заключения, прекратились прямые гонения на верующих, был ликвидирован «Союз воинствующих безбожников».

Духовенство не осталось в долгу. Из речи патриарха Московского и всея Руси Алексия I по случаю кончины Иосифа Сталина: «Великого Вождя нашего народа, Иосифа Виссарионовича Сталина не стало. Упразднилась сила великая, нравственная, общественная. Нет области, куда не проникал глубокий взор великого Вождя. Люди науки изумлялись его глубокой научной осведомленности самых разных областях, его гениальным научным обобщениям; военные — его военному гению, люди самого различного труда неизменно получали от него мощную поддержку и ценные указания. Мы же, собравшись для молитвы о нем, не можем пройти молчанием его всегда благожелательного, участливого отношения к нашим церковным нуждам. Нашему возлюбленному и незабвенному Иосифу Виссарионовичу мы молитвенно, с глубокой, горячей любовью возглашаем вечную память».