Порядок слов
@so_slowly
1 9 416
В первой части человек любил только самого себя, во второй части он любил любовь. Когда же он полюбит другого человека?
Как и всякая другая биография, эта состоит из ряда приближений. Посему любая претензия на полноту естественным образом смещается туда, где накоплено обилие материала, — в то царство мифов, из которого снова и снова создаются «сути» жизни. <...> Здесь мы ограничимся следующим: настоящая попытка приближения сосредоточена на том, что в уже существующей и едва ли обозримой литературе о жизни и творчестве Арендт не упоминалось вовсе или затрагивалось лишь вскользь.
Я не думаю, что какие-либо процессы мышления возможны без личного опыта. Всякое мышление есть мышление о чем-то, о какой-то вещи.
Эта биография отличается тем, что фокус внимания в ней намеренно смещен по сравнению с работами коллег-предшественников. В то же время это не просто дополнение; здесь рассказана во многом именно другая история. Эта книга написана не в пику другим толкованиям, но скорее предлагает самостоятельную, совершенно новую интерпретацию.
«Все умерли, всё позабыто» — откликается эхом чей-то голос. Составляю инвентарный перечень тех, кто всё ещё со мной. Бросаю составлять, добравшись только до лица моей сестры, невинного, но всеведущего. Пока она на этом свете, сохранность наших воспоминаний гарантирована. Ну, а в будущем, когда нас обеих не станет? «Пиши для этого будущего, — говорит перо, — ради выбракованного ягнёнка, ради ягнёнка, которого унёс ветер, словно пепел с горящего чердака».
«Мама, научи меня читать». Слово — первое, к чему меня соблазнительно потянуло, и в конце концов я вернулась к слову.
Я лежала в высокой траве на Томасовом поле, глядя вверх, в пустое небо. Вокруг, со всех сторон, кипела жизнь, но меня это странным образом не волновало. Я чувствовала, что меняюсь, то, чем я прежде дорожила, отступает в прошлое, его вытесняют новые интересы, новый взгляд на мир.
«Бездомный», «беженец» - слова, которые помогают быстро объяснить происходящее. Но реальная жизнь почти никогда не помещается в готовые определения. Тогда человеку приходится буквально «вписываться» в нужную категорию, чтобы получить помощь, а обществу решать, кто достоин сочувствия, а кто почему-то оказывается за его пределами.
Почему нам так важно раскладывать все по понятным полкам? Как это связано с устройством нашего мышления, бюрократией и социальной системой? И можно ли увидеть человека там, где мы привыкли видеть лишь ярлык?
Отправной точкой для разговора станут текст антрополога Дэвида Гребера, а также идеи философа и социолога Теодора Адорно о типизации.
7 августа (пятница)
19:00
«Пушкинская-10», Площадка Самиздат (вход с Лиговского'53, корпус C, 3 этаж)