[2/2]
Но вернемся к истории. За кадром автор упоминал, что до сих пор, будто по старой памяти, получает рекламные эсэмэски «Алкоголь. Москва. Круглосуточно». Как и полагается, из этого спама и сора, не ведая стыда, вырос предельно точный, ничуть не ностальгический, а магистральный образ. Он волей-неволей ловит суть, формулируя всего в трех словах все то, что сейчас ощущается в нашей внутренней, совсем не небесной столице проклятой империи — которой давно пора отказаться от имперского прошлого во благо своих сограждан и соседей.
Это круглосуточно — для кого-то с горя, от выученной беспомощности и ритуального думскроллинга, для кого-то в отрешенном угаре, машинальном исступлении или восторженном победобесии клоунов апокалипсиса, но для всех в измененном состоянии ума. Читай, безумии. Внутри замкнутого круга и за пределами здравого смысла, в сумасшедшем доме, концентрированном аду.
В следующем номере лирический герой слегка оттеняет и поправляет — «это не Москва горит, а тополиный пух». Словно бы отстраняется от сиюминутного и пробует заглянуть в вечность. Оттуда нам древние римляне смеясь ставят саечку за испуг. Привет всем оказавшимся в учебнике истории. Все пройдет, пройдет и это. Наш Рим пал, но как стоял, так и стоит, авось, и ваш третий Рим не развалится.
Но взгляд вновь падает туда же: «все, что нам видно из окна — цена за слово пацана». Еще одна емкая, слегка зашифрованная констатация, от которой становится не по себе. Расплачиваемся за прошлое, и никак не учимся на ошибках, вновь насаждаем прошлое, уничтожаем будущее. Все бесы здесь, ад стоит пустой.
Да ведь и самый страшный спойлер альбома — это же смерть собственной персоной. Пусть даже мысли о неизбежном здесь проговорены смиренно и стоически. Да, я знал, что твой герой однажды не выйдет из комнаты. Но ведь мелькает жизнь, мелькает страх. И мы все уйдем по одному.
Сможем ли мы выбраться из этой истории? Что мы можем противопоставить смерти?
Логического ответа нет, но есть эмоциональный, интуитивный и безрассудный.
Сердце — вот твой свет и надежный источник. Выше любой истории и географии. Падаем вверх, за облака, вот где дом. Так что делай что должно и будь что будет.
Пой мне, как если бы я рядом был. Пой мне, как если бы я не был. Пой мне до следующего перерождения.