На днях прочитал у Ромы историю о том, как одна барышня приписала себе его проекты и заслуги. И поймал себя на мысли, что в медиа и коммуникациях это вообще достаточно типичный анамнез.

Я и сам с таким сталкивался еще в 2015-м. Моя начальница-маркетолог любила ходить к высокому начальству с отчетами об успехах, аккуратно подменяя понятия: коллективное становилось ее личным, а чужая работа — «результатом талантливого управления».

Тогда это казалось просто неприятной офисной политикой. Со временем понял, что проблема увы глубже.

В коммуникациях часто очень плохо фиксируется авторство. Кто придумал идею? Кто собрал кампанию? Кто написал текст? Кто вытащил кризис? Через полгода все это превращается в корпоративный туман, где остается только самый громкий рассказчик.

Помню, когда часть РИА Новости, где я работал, стала Sputnik, множество текстов просто потеряли авторство. В том числе мои. Статьи превратились в безликий поток безымянного контента.

Но недавно наткнулся на свою старую колонку в «Финансах Mail», еще из прошлой жизни. И увидел под своим текстом чужое имя — некой Екатерины Бутько.

Вот это уже особенно интересно.

Потому что одно дело — обезличивание редакционного контента. Другое — когда у текста внезапно появляется новый автор.

И ведь проблема даже не в тщеславии. Авторство — это не про самолюбование. Это про связь человека с результатом его труда. Это, если хотите, про интеллектуальную биографию и про память.

Текст — это не просто набор букв, а след твоего присутствия во времени.

И, пожалуй, одна из самых токсичных привычек старой медиасреды состояла именно в том, что чужой труд там слишком часто считался ничейным.