‘No news is sometimes good news’

Вспомнил тут недавнее интервью Сергея Скрипникова. Ему задали очень хороший вопрос:

— Когда вы последний раз по-настоящему гордились своей работой?

И Сергей ответил абсолютно точно: все реальные пиар-достижения — под замком. О них нельзя рассказывать публично. Их нельзя превратить в кейсы или показывать на премиях.

И я поймал себя на мысли, что, наверное, мой самый запомнившийся профессиональный момент тоже никогда не станет публичной историей.

Когда-то мне позвонили из приемной одного из акционеров, с которым я тогда работал. И вместо привычного «спасибо» или «хорошая работа» прозвучал вопрос:

— Где ты так научился писать чернуху?

Я тогда рассмеялся и ответил:
— Это от сердца должно идти.

И вот это почему-то запомнилось сильнее любых формальных похвал.

Потому что настоящие победы в PR почти никогда не выглядят как победы. Чаще всего они выглядят как отсутствие события: не вышел материал, не случился скандал, не разогнали тему. Не легла в публичное пространство чья-то фантазия, замаскированная под расследование.

Настоящий PR — это иногда трое суток разговаривать с журналистом, спокойно раскладывая по фактам, почему его запрос построен на домыслах, а не на доказательствах. Почему публикация не просто токсична, а профессионально несостоятельна. И в итоге добиться того, чтобы текст просто не появился.

В этом, наверное, и есть главное недоразумение профессии.

Твои лучшие работы — это то, чего в итоге не произошло.