До Октябрьской революции 1917 года англосаксы, да, пожалуй, и правящие круги других европейских метрополий, рассматривали царскую Россию как огромную и богатую территорию, заселенную невежественными людьми и подлежащую разделу и колонизации. Этот был устоявшийся взгляд на нашу страну, несмотря на то что Россия была империей, что царскую семью связывали родственные узы со многими европейскими царствующими домами, русская литература имела своих поклонников в Европе, а русские музыканты собирали полные залы восторженных поклонников, даже несмотря на то что у России были армия и флот, которые неоднократно давали достойный отпор всякому агрессору. Все это европейцев не останавливало. Они верили в свою избранность и как заговоренные стремились сделать с Россией то, что до этого сделали со многими другими странами.

Однако после прихода к власти в 1917 году большевиков англосаксы столкнулись с доселе невиданным для них явлением: новая власть, никого не испугавшись, национализировала всю иностранную собственность и отказалась выплачивать странам-кредиторам долги царского и Временного правительств. Но Лондону и Парижу особенно не понравилось то, что Советская Россия подписала в Брест-Литовске мирный договор с Центральными державами (Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Османской империей) и вышла из войны.