Текущий топливный кризис привел к жесткому административному управлению, фактически возврату к практике ковидного периода. Регионы используют косвенные механизмы ограничения доступа к топливу — заправку по четности государственных номеров, QR-кодам или данным СТС. Это помогает упорядочить доступ к получению топлива и снять проблему социальной справедливости, но издержки в первую очередь затрагивают транзитных водителей и автомобилистов из других субъектов.

Один из опрошенных «Незыгарем» политтехнологов отмечает, что полностью самодостаточных регионов в части топлива не существует. По его словам, это наглядно демонстрирует ситуация в Москве и Московской области, которые традиционно относятся к числу наиболее обеспеченных с точки зрения снабжения, однако и здесь проблемы с топливом становятся все более заметными.

Татарстан занимает второе место в России по добыче нефти и входит в число ведущих регионов по нефтепереработке. Тем не менее 13 июля глава республики Рустам Минниханов был вынужден ввести ограничения на отпуск бензина на АЗС из-за очередей и дефицита, обострившегося после ударов БПЛА по комплексу «ТАНЕКО». О нехватке топлива на заправках заявил и глава Башкирии Радий Хабиров, несмотря на то что республика располагает одним из крупнейших нефтеперерабатывающих комплексов страны. В условиях единой энергосистемы и общего топливного рынка ни один регион не способен полностью изолировать собственные ресурсы.

Формального запрета на отпуск топлива автомобилям с регистрацией других регионов нет, однако субъекты федерации сформировали целый набор ограничений, которые фактически осложняют доступ к бензину для транзитного транспорта. В Астраханской, Липецкой, Псковской, Кировской областях и Мордовии действует заправка по четности или нечетности государственных номеров. Если водитель оказывается в регионе в «не свой» день, он фактически лишается возможности заправиться.

Практически повсеместно введены лимиты на отпуск топлива — как правило, 30–40 литров на легковой автомобиль, а также запрет на налив в канистры. Для путешественников и дальнобойщиков это означает необходимость останавливаться на заправках через каждые 200–300 км. В Республике Алтай данные СТС вносятся в единую базу, что исключает повторную заправку автомобиля в течение суток. В Севастополе используется система онлайн-QR-кодов, из-за чего автомобилистам без местной регистрации или учетной записи получить топливо значительно сложнее.

В Новороссийске и ряде районов Краснодарского края отдельные АЗС временно переходили на обслуживание исключительно по топливным картам юридических лиц — экстренных служб, общественного транспорта и сельхозпредприятий, фактически прекращая отпуск топлива обычным автомобилистам.

По словам другого политтехнолога, межрегиональные противоречия уже начинают проявляться в форме «топливного туризма». Жители субъектов с наиболее тяжелой ситуацией — например, Тувы, где фиксируются наиболее высокие цены и перебои с поставками, — массово выезжают заправляться в соседние регионы, прежде всего в Красноярский край и Хакасию. Это вызывает недовольство местных жителей и подталкивает региональные власти к дальнейшему ужесточению ограничений. На отдельных приграничных участках, в частности на границе с Казахстаном, соседняя сторона уже ограничила въезд грузового транспорта одним пересечением в сутки, стремясь пресечь вывоз более дешевого топлива.

Если кризис окажется затяжным, вероятность чего, по мнению собеседников «Незыгаря», возрастает, можно ожидать усиления противоречий между региональными администрациями, прежде всего в субъектах Центрального и Приволжского федеральных округов.

Наиболее серьезно пострадали дотационные регионы и территории, не имеющие собственных нефтеперерабатывающих мощностей. Однако их коллапса пока удается избежать благодаря ручному управлению со стороны федерального центра.

По мере углубления дефицита топлива административные конфликты и связанные с ними медийные сюжеты будут нарастать, а федеральным властям, включая институт полпредов, придется урегулировать возникающие противоречия в ручном режиме.