Масштабные атаки украинских беспилотников на Москву и другие крупные города меняют восприятие войны внутри российского общества. Ночью 16–17 мая и утром, по данным российских властей, произошла крупнейшая атака БПЛА на столичный регион с начала СВО. Сообщалось о повреждениях инфраструктуры в районе Шереметьево, на предприятиях в Зеленограде и Дубне, а также на Московском НПЗ в Капотне. Есть погибшие и десятки пострадавших.

За несколько дней до этого, 13 мая, антитеррористическая комиссия Москвы ввела бессрочный запрет на публикацию фото и видео атак БПЛА, а также на обсуждение ущерба от ударов. Формально — из соображений безопасности. Но собеседники, близкие к региональным центрам управления, говорят: власти опасаются не столько самих ударов, сколько их психологического эффекта.

По словам нескольких социологов, работающих с региональными ЦУРами, тема атак дронов впервые стала для россиян важнее самой войны «на фронте». Если раньше СВО постепенно превращалась в фоновую реальность, то теперь она возвращается в повседневность через ощущение личной угрозы.

Первые признаки этого сдвига проявились еще в начале мая — после атак на Чебоксары, Екатеринбург и другие города, которые прежде считались глубоко тыловыми.
По оценкам собеседников, около 70% населения России теперь живут в регионах, потенциально достижимых для украинских беспилотников.

Особое значение имеют удары по Москве. Столица долгое время воспринималась как наиболее защищенный город страны — символ эффективности российской ПВО и дистанции между войной и «мирной жизнью».
Существовало убеждение, что кольцо безопасности столицы тотально.
Майские атаки показали, что даже многослойная система обороны Москвы не гарантирует полной безопасности, а стратегически важные объекты подвергаются атакам. «Даже если у вас результат перехвата составляет 90%; прорвавшиеся дроны и поражение объектов разрушают положительный эффект», говорит социолог.

«Москва работает как локатор: то, что происходит в столице, моментально становится известно всей стране», — рассуждает один из собеседников. По его словам, именно поэтому российские власти в последние недели уделяли такое внимание дипломатической активности перед 9 мая, а затем ограничили публичное обсуждение последствий дроновых атак.

Социологи считают, что реакция общества будет противоречивой. Часть россиян станет еще более убежденной в необходимости продолжать войну, другая — наоборот, усилит запрос на ее завершение. Однако главный эффект, по мнению собеседников, заключается в другом: ощущение затяжной и бесконечной войны начинает вытеснять представление об уверенности «окончательной победы».

Пропагандистская модель, в которой удары по российским городам воспринимаются как неизбежная цена будущего триумфа, по словам источников, продолжает работать — но уже значительно слабее. Чем шире становится география атак, тем сильнее распространяется ощущение уязвимости и бессмысленности происходящего.