Начиная с 2025 года Кремль дал добро на уголовные дела против губернаторов и высокопоставленных чиновников прифронтовых регионов — Курской, Белгородской и Брянской областей. Обвинения связаны с хищениями и коррупцией при реализации проектов оборонительных укреплений. Ранее эта практика апробировалась в Свердловской области, когда вовлечение силовиков позволило убрать из региона сильную команду Куйвашева, имеющей федеральный статус поддержки.

Сформировалась устойчивая схема смены команд в прифронтовых регионах: сначала задерживаются подрядчики и заместители губернаторов, затем следствие выходит на глав регионов. В результате губернатор либо становится фигурантом уголовного дела, либо покидает пост на фоне риска уголовного дела.

Эта модель была апробирована в Курской области. В апреле 2025 года был задержан губернатор Алексей Смирнов, занимавший должность около 200 дней. Возведённые укрепления не остановили наступление ВСУ, а региональные власти не смогли выстроить эффективную коммуникацию с населением приграничных районов. Курская история стала сильным триггером, продемонстрировавшая что коррупция и некомпетентность могут поставить ситуацию на грань катастрофы. Вероятно, именно это заставило Путина дать карт-бланш силовикам.

Бывший губернатор Курской области Роман Старовойт, к тому моменту занимавший пост министра транспорта России, также оказался вовлечён в дело на основании показаний Смирнова. В июле 2025 года он покончил с собой вскоре после отставки, не дожив до ареста.

6 апреля суд приговорил Смирнова к 14 годам лишения свободы за получение взятки в особо крупном размере. Он признал вину, сославшись на «чрезвычайные обстоятельства». Наблюдатели рассматривают это дело не как единичный эпизод, а как отработанный механизм давления на региональные элиты.

После Смирнова пост губернатора занял Александр Хинштейн, его деятельность сосредоточена преимущественно на контроле информационной повестки и обеспечении административной дисциплины. Но к модели управления сейчас предъявляют также множество претензий. Социальные проблемы вызванные последствиями оккупации территории накапливаются, системного подхода их решения нет. Проблемы осложняются статусом прифронтового региона; гражданские модели восстановления территории и экономике не могут заработать. Властям приходится применять эквалибристику, накапливая обещания и сохраняя управляемость.

Аналогичная схема в той или иной степени реализуется в Белгородской и Брянской областях. Отсутствие гражданских практик решения кризисных проблем в военных условиях заставляют Кремль идти на замену гражданских управленцев представителями силового блока.

В Белгородской области под давление попал губернатор Вячеслав Гладков, вероятно один из популярных губернаторов. С 2022 года команда Гладкова выстраивала модель управления гражданской администрации военного региона.
Но на пятый год результаты выглядят скорее негативно- резкое падение рейтингов власти всех уровней, претензии граждан к отсутствию механизмов компенсаций и гарантий, сильная депрессия и низкая вовлеченность в государственные проекты при наличии низовой инициативы.

ФСБ активно разрабатывает многочисленные коррупционные схемы, в которые оказались вовлечены чиновники. Оказалось, что в эти схемы вовлечены и представители самих силовиков. В частности, в делах фигурируют представители Росгвардии и армии.
Генпрокуратура требует взыскать почти 1 млрд рублей ущерба, якобы причинённого при строительстве оборонительных сооружений в Белгородской области. В июне 2025 года был задержан друг Гладкова и его заместитель Рустем Зайнуллин, обвинённый в крупном мошенничестве. Также под следствие попали связанные с ним предприниматели и сотрудники строительных структур.

С 2022 года на укрепления в регионе было направлено около 20 млрд рублей федеральных средств, что расширяет потенциальный масштаб расследований. Гладков публично защищал гражданских администраторов, заявляя об их ключевой роли, и демонстрировал лояльность федеральному центру.