Еще один интересный вброс сегодня.

И снова про конфликты в силовой корпорации. То что «партия адъютантов» (ФСО-Росгвардия) в последние месяцы нарастили мускулы и уже активно продавливают кадровые решения, откровенно видно всем.

Встреча Путина с губернатором Краснодарского края Кондратьевым на фоне буквальной войны местного ФСБ против губернаторского клана и его патронов из ФСО был важным маркером - корпорация ФСБ неожиданно оказалась в слабом положении.

Игорь Чайка, отец которого полпред Юрий Чайка находится в тактическом союзе с ФСО-Золотовым, получил назначение главы Россотрудничества. А друг Игоря- Денис Буцаев попал под следствие ФСБ по делу РЭО и вынужден был бежать за рубеж.

Блогер Илья Ремесло у Ксении Собчак, конфидент которой Золотов, говорит о заговоре Мишустина. А эффект Виктории Бони позволил найти понимания «партии адъютантов» у Алексея Громова.

Financial Times:
В последние месяцы Федеральная служба охраны России (ФСО), охраняющая высокопоставленных чиновников, резко усилила меры безопасности вокруг президента.
По словам людей, знакомых с Путиным в Москве, и источника, близкого к европейским спецслужбам, он проводит больше времени в подземных бункерах, занимаясь детальным управлением войной , и стал все более отстраненным от гражданских дел.
В последние годы изоляция Путина усилилась, особенно после пандемии COVID-19. Но, по словам источника, близкого к европейской разведке, с марта опасения Кремля по поводу государственного переворота или покушения, в частности с использованием беспилотников, резко возросли.

Ужесточение мер безопасности совпало с тем, что Путин, который традиционно больше занимался геополитикой, отказался от внутренней политики, чтобы сосредоточиться на войне, заявили два человека, беседовавшие с ним. Президент ежедневно проводит встречи с военными чиновниками, уделяя основное внимание оперативным деталям, таким как названия небольших украинских населенных пунктов, переходящих из рук в руки. Чиновникам, не связанным с войной, напротив, обычно предоставляется аудиенция лишь раз в несколько недель или месяцев. «Путин тратит 70 процентов своего времени на ведение войны, а остальные 30 процентов — на встречи с [кем-нибудь вроде] президента Индонезии или на решение экономических вопросов», — сказал один из его знакомых, добавив, что единственный способ получить больше доступа — это «продолжать воевать».