1. Стали известны основные параметры проекта федерального бюджета на 2026–2028 годы, представленного Минфином. Наиболее важные изменения: налог на добавленную стоимость повышается с 20 до 22% (для социально значимых товаров сохраняется ставка 10%); в рамках упрощённой системы налогообложения лимит по выручке для освобождения от уплаты НДС снижается с 60 млн до 10 млн руб. Учтён также рост утильсбора, что должно частично заместить бюджетные расходы. При этом удалось сохранить финансирование всех социальных обязательств и новых льгот в рамках национальных проектов. Тем не менее правительству пришлось принять непростое решение об усилении фискальной нагрузки под давлением внешних обстоятельств, поскольку исполнительная вертикаль лишена возможности контролировать и определять денежно-кредитную политику в силу особого статуса Банка России.

2. Рост дефицита федерального бюджета, оценочно до 7–7,5 трлн руб. (+4 трлн к плановым 3,9 трлн руб.) в 2025 году, с переносом отрицательного эффекта на последующие годы, обусловлен долговременной политикой регулятора и его провалами в прогнозировании ключевых показателей экономического развития. Именно на их основе правительство формирует стратегические планы на трёхлетнем горизонте, реализуя национальные проекты. В «Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики» на 2023–2025 годы ЦБ утвердил прогноз ключевой ставки в 2025 году на уровне 5–6%. Исходя из этого, исполнительная власть сверстала стратегические планы, а законодательная власть их утвердила.

3. Фактическое отклонение ключевой ставки от прогнозируемого уровня в 6% составило в 2025 году в среднем 14%, не считая накопленной динамики прошлых лет. По расчётам академических институтов и экспертного сообщества, каждый процент увеличения ключевой ставки ведёт к росту компенсационных расходов бюджета примерно на 250 млрд руб. В 2025 году по этой причине бюджет, сохранив основные параметры стратегического планирования, понёс дополнительные затраты порядка 3,5 трлн руб. Эта сумма практически совпадает с ростом бюджетного дефицита — с 3,9 трлн до 7–7,5 трлн руб. Характерно, что ЦБ, отрицая влияние высокой ключевой ставки на динамику бюджетного дефицита, объясняет его ростом оборонных расходов. Однако этот аргумент опровергается тем фактом, что в натуральном выражении производство увеличилось на 3–6%, тогда как в стоимостном — из-за роста стоимости заёмных ресурсов — снизилось на 8–12% и более.

4. В такой ситуации исполнительная власть наметила два основных варианта минимизации разрыва между доходами и расходами, что позволило бы избежать сбоев в сбалансированном развитии экономики и роста социальной напряжённости:
– нарастить государственный долг за счёт выпуска ОФЗ;
– провести управляемое снижение валютного курса (что неоднократно практиковалось ЦБ в интересах крупных корпораций).
Каждый из этих методов имеет свои недостатки, но в сложившихся условиях они выглядят предпочтительнее, чем повышение налогов или урезание финансирования стратегических целей и технологического развития реального сектора.

5. Эти инициативы исполнительной власти, включая предложения помощника Президента РФ по экономике Максима Орешкина, были резко отвергнуты Эльвирой Набиуллиной на совещании у Президента. Она заявила, что признаёт единственным способом увеличения доходов бюджета рост налогов на население и бизнес. Более того, добавила: если правительство изберёт другие варианты, ЦБ повысит ключевую ставку до 22% (в соответствии с договорными обязательствами перед МВФ).

6. В итоге складывается патовая ситуация замкнутого круга: из-за позиции регулятора невозможно эффективно решить проблему бюджетного дефицита, а его существование даёт ЦБ повод сохранять высокую ключевую ставку, которая, в свою очередь, генерирует опережающий рост расходов. Противостояние исполнительной власти и регулятора — следствие противоречий между формирующимся новым технологическим укладом и архаичной денежно-кредитной политикой.