▪️Нефть после Ормуза: почему вице-премьер Новак не верит в «долгие сверхдоходы»

Вице-премьер РФ Александр Новак, курирующий ТЭК и экономический блок правительства, рассказал в интервью «Ведомостям» о ключевых структурных вызовах российской экономики и возможностях для роста.

Ниже — ответы Александра Новака на вопросы, касающиеся энергетической сферы. Полностью интервью можно прочитать здесь.

✔️Как повлияет на российскую экономику конфликт на Ближнем Востоке? Получим ли мы выгоды от роста цен на нефть?

Конфликт имеет как краткосрочные, так и долгосрочные последствия. Перекрытие Ормузского пролива закрыло доступ к рынку для трети мирового экспорта энергоресурсов: 35% – по нефти и 20% – по газу, более 40% экспорта побочных продуктов добычи углеводородов – серы и гелия, а также для поставок промышленных товаров с Ближнего Востока – первичных полимеров, которые используются для производства упаковки и синтетических волокон, удобрений и алюминия.

Перебои в поставках сырья вызвали и вторичные эффекты: производство фосфорных и сложных удобрений нельзя произвести без серы, а производство полупроводников и поддержку работоспособности аппаратов МРТ – без гелия; из‑за нехватки энергоресурсов Бангладеш и Пакистан, которые являются ключевыми поставщиками текстиля, ограничивают его производство. Всё это сказалось на мировых ценах на соответствующие товары, которые по цепочке давят дальше: под риском рост мировых цен на продовольствие, на хлопок и другие товары.

Важно продолжать вести прагматичную и консервативную политику. Кризис создает предпосылки для роста экспортных доходов и по нефтегазу, и по ряду других товаров, но этот эффект не носит долгосрочного характера. По оценкам международных агентств, конфликт приведет к снижению темпов роста мирового ВВП на 0,3–0,5 п. п. в 2026-2027 гг. – возможно и больше, в зависимости от его продолжительности.

В странах ЮВА, более зависимых от импорта нефти из региона, спад может быть значительно больше. Это означает в среднесрочной перспективе, что мировой спрос снизится и цены могут упасть даже ниже того уровня, который был до конфликта.

Поэтому в сценарных условиях мы достаточно консервативно подошли к прогнозу экспортных цен на нефть: $59 за баррель – в 2026 г. и $50 – в 2027–2029 гг. Кроме того, эффект для бюджета частично нивелируется через курс: рост экспортных цен ведёт к росту положительного сальдо торгового баланса и счёта текущих операций, а это играет на укрепление рубля.

Одновременно возникают дополнительные инфляционные риски через перенос роста мировых цен на внутренний рынок. По «высокорисковым» товарам у нас действует выстроенный механизм балансировки между внутренним и внешним рынком, но важно отслеживать конъюнктуру и вовремя донастраивать соответствующие механизмы. Ситуация на внешних рынках не должна рассматриваться как дополнительный источник для решения бюджетных и макроэкономических задач.

✔️Какие сектора, связанные с технологиями и энергетикой, требуют приоритета с точки зрения суверенитета?

Сегодня многие страны продолжают использовать свой контроль над финансовой, логистической, производственной и научной инфраструктурой против России. Секторы, где необходимо как можно скорее добиться независимости от иностранных решений, – станкостроение, химпром, транспортное и энергетическое машиностроение, радиоэлектроника, авиастроение, судостроение, автопром.

Эти отрасли капиталоёмкие, требуют закупки и обслуживания сложного оборудования, а также высококлассного сырья и материалов, научной и инженерной поддержки; к тому же в них была довольно большая доля импорта на момент введения санкций – в районе 60-70%.

В долгосрочной перспективе это (расходы на технологическое лидерство в этих отраслях) будет иметь строго дезинфляционный эффект. Но сейчас, в краткосрочной перспективе, расходы на технологическое лидерство вносят вклад в рост расходов бюджета.

@mcrepostenergy