А вы знали, что по визуально подтверждённым потерям Украина теряет в 5 раз больше техники, чем Россия?

В последнее время украинцы вырвались вперёд в производстве дронов на дальнюю и среднюю дистанцию. Мы смотрим, как горят НПЗ и аэродромы, как срывается логистика в Крыму, а разбираться в мясорубке на тактическом уровне всем давно надоело.

Каково же было моё удивление, когда я увидел, что по данным визуально подтверждённых потерь техники ЛостАрмор и ХейХейХайден оказалось, что на каждую нашу потерю приходится пять украинских. Причём это наблюдение не за июнь, в котором украинцы потеряли 5,5 единиц к 1 нашей, а за весь 2026 год.

Общая сумма визуально подтверждённых потерь — 267 единиц у России к 1317 у Украины даёт соотношение 1:4,92. Самый напряжённый месяц в абсолютных числах у обеих сторон — март. Там мы потеряли 75 единиц техники, а ВСУ — 275, соотношение 1:3,77. Самое большое соотношение случилось в апреле: 1 к 6,77.

Интересно, что самая большая строка потерь Украины — МРАП и бронированные автомобили — это чуть ли не самая низкая строка потерь России. Они потеряли 654 машины, мы — 15. И соотношение по этой статье становится абсолютно космическим: 1 к 43,6.

В первую очередь из этих цифр можно сделать вывод, что Россия пересмотрела поведение МРАПов на поле боя и признала эти машины слишком уязвимыми, и логистика осуществляется другими методами: пешком, через БПЛА, на НТРК. Украина же использует МРАПы, несмотря на высокие потери. Во-первых, они составляют самую значимую долю в западных поставках техники. Однако это не может объяснить упрямое использование этих машин в логистике, несмотря на выбивание по сотне в месяц. PzH 2000 тоже были поставлены, но машина оказалась слишком ненадёжной, и она не используется.

И здесь я делаю осторожное предположение: ВСУ оказались в ситуации, в которой скорость ротации важнее риска потери. И это объяснимо. Известно, что ВСУ действует из дефицита личного состава. Он приводит к потребности выбирать, куда выделять людей. Для ВСУ фронт всё ещё представляет набор пожаров, которые нужно попеременно тушить, тасуя подразделения на больших расстояниях.

Вторая категория по соотношению потерь — самоходные гаубицы. Мы потеряли 28, украинцы — 203. Эпоха фпв вынуждает артиллерию работать из киллзоны. Командующие не могут отказаться от дополнительной огневой мощи, потому что за общее правило можно взять, что её много не бывает, а ещё её часто просто не хватает. Ну нет для конкретной операции достаточного количества фпв-дронов, что ты прикажешь делать? Тащить самоходку, чтобы она по-быстрому отстрелялась — логичная идея. Но тут её могут и выбивать.

Такая огромная разница может объясняться тем, что ВС РФ обладают куда большими средствами огневой поддержки без риска в киллзоне: те же ФАБы с УМПК. Соответственно, ВС РФ реже требуется подставлять самоходную артиллерию.

Третья категория потерь по соотношению: БТРы. 55 у нас, 255 у них. Соотношение 1 к 4,6. Ситуация здесь такая же, как с МРАПами.

Танки и БМП дают соотношение 1:1,5 в нашу пользу. РСЗО выигрывают украинцы 1,5 к 1, инженерные машины идут нос к носу: 11 потеряли мы, 14 — украинцы. Общее соотношение без МРАПов всё равно оказывается 1:2,6.

И тут нужно было бы расшаркаться, мол, визуально подтверждённые потери не означают все потери. Но в эпоху фпв-дронов, когда обе стороны используют демонстрацию потерь противника для информационной войны, когда насыщенность поля боя средствами видеосъёмки самая высокая в истории, когда подразделениям ВСУ насыпают баллы, которые они могут обменивать на оборудование, и поощряют выкладывать наши потери в сеть — визуально подтверждённые потери дают высокий процент покрытия общих потерь, по которым можно анализировать тенденции. Расхождения могут быть, но вряд ли они изменят общую картину.

И тенденции таковы: несмотря на провал на среднем и дальнем уровне, ВС РФ лучше контролируют киллзону, лучше справляются на тактическом уровне.