История новосибирского скота разбередила русские души от Брянска до Владивостока. Заговорили даже о возможной отставке главы Минсельхоза. Но почему — и почему сейчас? Нет ли здесь намёка на память об исторической травме, которая вдобавок пугающе резонирует с днём сегодняшним?

Есть у меня приятель, который, махнув лишний стакан, пускает слезу: «А ведь у деда и мельница своя была, и коровы, и лошадь». А другой знакомый нет-нет да и вспомнит про небольшой семейный кирпичный заводик в Калужской губернии. Что им скажешь? Молча грызёшь огурец.

И вот мы в новой точке, где воскрес призрак коллективизации и настойчивого приглашения вступить в колхоз. Среды, допустим, разные: великая русская крестьянская деревня и современный цифровой город. Но степень обжитости, укоренённости в них сопоставима. И да — и коровки, и кирпичные заводики тут у многих есть.

Минутка горькой иронии: похоже, вот она — та самая «смычка города и деревни», о которой мечтали большевики. Громкий новосибирский случай как будто замыкает на себе два пласта реальности.

И здесь нужно сделать парадоксальное отступление: государство ведь, по сути, бывает право. Ну не могут крестьяне построить Транссибирскую магистраль и запулить человека в космос. Не могут — и всё. Для этого нужна другая оптика и другой уровень мобилизации ресурсов. И давайте честно спросим: что при всей своей гениальности делал бы Илон Маск без государственных контрактов? Как далеко уехала бы революционная фордовская «Т-модель» по бездорожью?

Без государственного усилия — никуда: ни у нас, ни где-либо ещё. Дело за малым: не путать усилие с насилием.