Уголь сдаёт позиции: китайский рубеж в 49,7% и что он значит для российских угольщиков
 
Впервые за историю наблюдений доля угольной генерации в энергобалансе Китая опустилась ниже психологической отметки в 50%. По данным Национального энергетического управления КНР, в первом полугодии 2026 года уголь обеспечил 49,7% выработки электроэнергии, тогда как на возобновляемые источники впервые пришлось более 40% — из них 24,6% дали ветер и солнце. Reuters подаёт это как символический, но не революционный рубеж: абсолютные объёмы угольной генерации при этом выросли — 2,5 трлн кВт·ч за полугодие, — просто спрос растёт быстрее, чем уголь успевает его покрывать.
 
Здесь важно не путать структурный сдвиг с отказом от угля. Китай остаётся крупнейшим в мире потребителем и производителем угля, в 2025 году ввёл рекордные за десятилетие 78 ГВт новых угольных мощностей, и планирует пик выбросов CO2 не раньше 2030 года. Снижение доли — эффект опережающего роста ВИЭ-мощностей (1,95 млрд кВт ветра и солнца к июню, +16,8% год к году) и подключения дата-центров и электротранспорта к сети, а не сокращение угольной генерации как таковой. То есть Пекин наращивает и то, и другое одновременно — уголь как страховка энергобезопасности, возобновляемая энергетика как вектор развития.
 
Для российской угольной отрасли этот тренд — плохая новость среднесрочного порядка, хотя и не катастрофа сама по себе. Ключевая уязвимость не в доле угля на китайском рынке, а в том, что Китай методично диверсифицирует источники импорта и наращивает собственную добычу, вытесняя внешних поставщиков, включая Россию. По данным таможни КНР, экспорт российского угля в Китай в 2025 году упал примерно на 8–9%, а в начале 2026 года падение по бурому углю оказалось резким — на фоне роста поставок из Монголии (+58% за январь–февраль) и стабильных позиций Индонезии. Российские экспортёры при этом работают с нулевой или отрицательной рентабельностью из-за дисконтов, крепкого рубля в реальном выражении, роста ж/д тарифов и ограниченной пропускной способности БАМа и Транссиба в восточном направлении.
 
Долгосрочный сценарий для Кузбасса и Дальнего Востока складывается так: Китай — не растущий, а насыщающийся рынок, где Россия конкурирует за сокращающуюся долю против более дешёвых и логистически удобных игроков (Монголия — сухопутные поставки без фрахта, Индонезия — низкая себестоимость). Пекинский пик угольного спроса до 2030 года, о котором говорят сами китайские планировщики, — это не абстракция, а таймер для российской отрасли на переориентацию логистики и снижение издержек, либо на постепенное сжатие экспортного сегмента. Официальные прогнозы по экспорту угля из РФ на 2026 год (190–205 млн т против 211 млн т в 2025-м) уже фиксируют эту траекторию — вопрос не «упадёт ли», а насколько быстро.