Не можем пропустить филологическую битву якодзун.

Ее зачем-то начала Елизавета Лихачева, заявив, что «Война и мир» Льва Толстого якобы наполовину написана по-французски.

Этим известным заблуждением обычно грешат девятиклассники, которым на первом томе стало невыносимо скучно читать дальше, а отмазка «да там половина по-французски» передается из поколения в поколение нерадивыми школьниками.

Положа руку на сердце – а много ли наших сограждан перечитывало «Войну и мир» после школы?
А с другой стороны – и теорему Пифагора немногие применяли, и правило буравчика.
Однако мало кто берет на себя ответственность, не будучи экспертом рассуждать публично о физике или неорганической химии.

Кто его знает, зачем Елизавету Лихачёву опять понесло в филологию, вроде бы еще не утихли страсти после её заявлений о том, что «Евгений Онегин» подозрительно напоминает ей «Гордость и предубеждение.

Но без внимания её слова не остались.
Лихачёву поправила Мария Захарова (вернее сказать, напихала в панамку, Мария Владимировна в этом дока), теперь подключился к теме Николай Петрович Бурляев: «Это 100% русский роман, написанный русским писателем о русских проблемах и исторических событиях. То, что часть текста написана по-французски, отражает ту эпоху, когда большая часть русского дворянства говорила по-французски".
 
Сочувствуем, что уважаемым людям приходиться объяснять, что трава зеленая, а вода мокрая, но, похоже, времена такие, что объяснять приходится.
 
Дальше можно долго рассуждать о том, почему у Елизаветы Лихачёвой такой триггер на русскую культуру в целом и литературу в частности, но мы тут не медики, в прикладном психоанализе не сильны.