«Пылающий мир» Маргарет Кавендиш (1666)

В предисловии к римским постам я затрагивала тему научной революции 17-го века (которую можно назвать революцией только с натяжкой… совы на глобус). Назовём её натурфилософским бумом. Это было время, когда куча разных людей разрабатывала свои философские и методологические принципы познания.

С распространением идей этим людям помогали утопии. Утопии превратились во что-то вроде научпопа до научпопа, и их часто публиковали в качестве приложений к более абстрактным и менее развлекательным текстам на те же темы. Это касается даже «Города Солнца» Томмазо Кампанеллы (1623) и «Новой Атлантиды» Фрэнсиса Бэкона (1627).

А вместе с ними и «Пылающего мира» Маргарет Кавендиш, герцогини Ньюкасл.

В своей жизни Маргарет Кавендиш и повезло (для занятий натурфилософией у неё были время и деньги, а муж поддерживал её начинания), и нет (им обоим пришлось пережить англо-голландскую войну, гражданскую войну и изгнание). «Пылающий мир» возник в результате всех этих обстоятельств.

По задумке он должен был состоять из трёх частей:

Это Описание нового Мира — не такого, как у Лукиана или Мира на Луне одного француза [Сирано де Бержерака], но Мир моего собственного творения, который я называю Пылающим миром: первая часть которого романтическая; вторая — философская; а третья — просто причудливая или, с вашего позволения, фантастическая.

Причём понятие романтического в нём раскрыто так:

Романтика — это незаконорожденный жанр, происходящий от связи истории с поэзией, ибо романтика — это как бы поэтические фантазии, записанные историческим стилем.

Из трёх задуманных частей оказались написаны только две.

В первой рассказывается, как одна английская девушка попадает через портал в более-менее унифицированный Пылающий мир, становится его императрицей и призывает к себе учёных, чтобы оценить состояние местной науки.

Честно, читать её беседы с учёными было тяжко. Они выстроены по типу катехизиса, т. е. как череда вопросов и ответов; те и другие — странные, и понять, есть в её речах насмешка или нет, у меня получалось не всегда. Даже притом, что я прочитала монографию о Маргарет Кавендиш, которая опубликована под одной обложкой с этим романом.

Но вот что главное: публичные научные споры императрица запретила, дабы не сеять в обществе смуту и поддерживать полное социальное единообразие.

Когда-то я слушала курс о классических утопиях, где озвучивалась любопытная мысль: сейчас они воспринимаются скорее как антиутопии. Общество в них делится на группы с чёткими характеристиками, эти группы не пересекаются, их представители знают своё место и ведут себя одинаково. Управлять такими обществами удобно. Они созданы по принципу «не государство для человека, а человек для государства», и Пылающий мир — не исключение.

Зато потом начинается прелесть. В качестве писца императрица призывает к себе саму писательницу. Маргарет признаётся ей в огромных амбициях: мол, она не успокоится, пока тоже не займёт трон какого-нибудь мира. Прислуживающие императрице духи предлагают ей править каким-нибудь воображаемым миром. И сначала Маргарет мысленно обживает чужие концепции (Фалеса, Пифагора, Платона, Эпикура, Аристотеля, Декарта и Гоббса), но они ей не нравятся, так что в итоге она создаёт собственную. Тут явно подразумевается, что результат читатель держит в руках.

И всё бы хорошо, только в начале второй части до императрицы доходит весть, что враги её родной страны затеяли страшную войну. Императрица приходит Великобритании на помощь. В итоге Великобритания завоёвывает весь мир.

Благополучие Пылающего мира держится на отсутствии различий. У него один суверен, один закон, одна религия и один язык. Завоевание мира Великобританией можно рассматривать как попытку создать те же условия на земле. Человеком, при жизни которого Великобританию раздирали внутренние и внешние противоречия — и который от них страдал.

Здесь в романе уже совсем сложно видеть утопию. В реальности одинаковыми мы не будем никогда. Может, есть смысл не мечтать об отсутствии различий, а учиться коммуницировать друг с другом?