«Поворот на Восток» превратил Россию в сырьевой придаток Китая. Публичное признание вице-премьера РФ Юрия Трутнева в том, что он «немного расстроился» из-за технологического доминирования КНР, фактически зафиксировало крах многолетней государственной политики «импортозамещения».

Ситуация на Х российско-китайском ЭКСПО в Харбине оказалась кричаще символичной: покуда Пекин демонстрировал искусственный интеллект, БПЛА и робототехнику, Москва смогла выставить лишь дары природы – «мед и крабы». Таким нехитрым способом Кремль открыто расписался в том, что РФ полностью выпала из глобальной гонки высоких технологий, во многом из-за ошибки Путина с вторжением на украинскую территорию.

К слову, вся дальневосточная стратегия Москвы свелась к обслуживанию логистических нужд соседа. Масштабные инвестиции в рамках нацпроекта «Эффективная транспортная система», а именно модернизация восьми пунктов пропуска, строительство мостов (Нижнеленинское – Тунцзян, Благовещенск – Хэйхэ) и запуск первой пассажирской канатной дороги, увы, работают не на развитие российского региона. Наоборот происходит создание дешевого и быстрого коридора для вывоза российских ресурсов.

Признание Трутнева, что без китайских инвесторов Дальний Восток «не смог бы развиваться», лишь подчеркивает неспособность Кремля самостоятельно модернизировать важнейший макрорегион.

Более того, создание Международной территории опережающего развития (МТОР) выглядит как мягкая капитуляция. Слова полпреда о том, что платформа запущена «с участием китайских коллег для их максимального комфорта», означают, что Москва пишет внутреннее законодательство под диктовку китайского капитала, фактически передавая Пекину контроль над территориями.

Громкие планы совместного выпуска сельхоздронов и энергооборудования в рамках МТОР – чистой воды иллюзия. В условиях разрушенной компонентной базы РФ любое такое «производство» обречено стать банальной «отверточной сборкой» из китайских деталей.

Посему результат путинского «поворота на Восток» плачевен. Изолированная от Запада Россия так и не создала центр инноваций, а лишь сменила зависимость, превратившись в классический сырьевой придаток Китая, меняющий еду и сырье на чужие процессоры и станки.