«Минченко консалтинг» презентовал в пресс-центре ТАСС доклад о лоббистском противостоянии вокруг регулирования маркетплейсов в России. WB и Ozon вместе держат около 80% рынка интернет-торговли, почти половина непродовольственной розницы сосредоточена на цифровых площадках, а доля онлайн-продаж в общем обороте продолжает расти — и именно вокруг этого передела развернулась схватка между крупным бизнесом, банками, чиновниками и ритейлерами. Спор идёт не в залах Госдумы, а в кабинетах Аппарата правительства и Администрации президента.

На сегодняшний день в выигрышной позиции находятся сторонники платформенного суверенитета: помощник президента Максим Орешкин, Татьяна Ким, основательница Wildberries, Сулейман Керимов, через структуры которого прошло объединение WB и Russ Outdoor, — при поддержке групп Ковальчуков и Мишустина. Именно они задают идеологическую рамку дискуссии: суверенные цифровые площадки — безусловная ценность, а любое жёсткое регулирование бьёт в первую очередь по российскому бизнесу, а не по иностранным конкурентам.

Им противостоят сторонники дополнительного регулирования: первый вице-премьер Денис Мантуров и группа Чемезова настаивают на защите отечественного производителя и борьбе с налоговым арбитражем; Герман Греф, президент Сбербанка, и Андрей Костин, глава ВТБ, — на том, что платформы используют персональные данные десятков миллионов клиентов для продвижения собственных банковских продуктов, создавая неравные конкурентные условия; председатель Центробанка Эльвира Набиуллина — на рисках теневого кредитования: рассрочки на площадках фактически являются потребительскими кредитами, однако не подпадают под банковское регулирование ни по резервированию, ни по информированию клиентов.

У сторонников дополнительного регулирования есть кураторы в профильных ведомствах и союзники в Госдуме — но нет единого центра и общей цели. Одни хотят равных налоговых условий, другие — ограничить финансовую экспансию, третьи — защитить омниканальность торговли. Именно эта разрозненность, а не слабость аргументов, делает лагерь уязвимым: в российской политике побеждает не тот, у кого убедительнее доводы, а тот, у кого короче путь до того, кто принимает решение.

WB и Ozon уже не просто игроки рынка — они претендуют на роль акторов с политическим весом, сопоставимым с банками, госкорпорациями и медиахолдингами. Государство действует по той же логике, что и с металлургами и нефтяниками в 2000-е: не запрещать и не дробить, а встроить в систему — получив рычаги контроля и долю в распределении доходов. Принятый в июле 2025 года закон о платформенной экономике охватывает лишь 5–10% реального проблемного поля, и более 60% экспертов ожидают новых поправок до его вступления в силу в октябре 2026-го.

Вектор уже понятен: ужесточение правил трансграничной торговли и введение «Российской цифровой полки» — попытка развернуть площадки в сторону отечественного производителя. При этом навстречу банкам государство идти не торопится — запрет на владение собственными финансовыми структурами эксперты оценивают как маловероятный: удар по финсервисам означал бы удар по потребителю. Настоящая ставка всего конфликта — кому достанется рента с трафика и цифровых профилей сотен миллионов покупателей. Тот, кто контролирует витрину, держит доступ к аудитории — а значит, владеет новым типом инфраструктурной власти, не связанной ни с производством, ни с природными ресурсами. Как эта рента будет делиться между частным владельцем и государством — вот что определит исход противостояния. Весь доклад — здесь.

@Preemnik