Зачем обсуждать проблемы внутри страны, но с оглядкой на мир?

Сейчас все обсуждают эссе Андрея Мельниченко для The Economist и многие задаются вопросом: если будущее России — дело самой России, зачем нести его на страницы западного издания? Не противоречие ли это?

Никакого противоречия. Здесь работает формула, которая, пожалуй, сильнее всего в эссе и одной фразой снимает весь вопрос: своё будущее Россия решает внутри России — но последствия этого будущего она обязана обсуждать с миром.

Это две разные вещи, и путать их не надо. Каким быть российскому государству, какая у него модель, какие правила и институты — внутренний вопрос, и никакие внешние предпочтения тут не указ. Но Россия — не остров. Она несущая опора мировых потоков еды, энергии, безопасности; она держит крупнейший ядерный арсенал. Всё, что с ней происходит, аукается далеко за её границами. И честно предупредить мир о последствиях, сесть и проговорить их — это не сдача суверенитета, это как раз взрослая, ответственная его форма. Сильный сосед не тот, кто хлопает дверью, а тот, кто говорит прямо: вот что будет, давайте считаться друг с другом.

Поэтому выход на западную площадку — не противоречие суверенитету, а его продолжение. Решаем сами, а вот последствия обсуждаем со всеми.

Но раз уж последствия своего будущего Россия обсуждает с миром, то само это будущее ей предстоит проговорить прежде всего дома. Поэтому логично ждать продолжения — уже на российских площадках, для российской аудитории, где тема суверенитета может быть раскрыта полностью и без оглядки на чужой формат: не только про безопасность и внешний контур, но и про то, как суверенитет строится внутри — в экономике, науке, промышленности, в качестве самой жизни. Разговор с «Экономистом» — это заявка. Настоящий разговор — впереди, и он должен состояться здесь.

Чтобы всегда оставаться на связи — «Темник» в MAX