в мире, где я умерла, вода заменила людям воздух

люди ныряют, прыгают на островки, мокрыми руками решают свои дела, прыгают с брызгами обратно и плывут. плывут. плывут.

в мире, где я умерла, люди знают, что если ты в воде — ты рано или поздно умрешь

люди знают, но все равно каждый день прыгают с берегов, с брызгами, визгами, бомбочкой

в мире, где я умерла, я кричу людям: «как глупо знать, что вода вредна, но продолжать плыть»

изо рта выплывают пузыри и меня ловят сеткой, русалкой. я понимаю, что мое время вот-вот всё

в мире, где я умерла, высокий мужчина, скорбящий словно мой муж, ведет меня в сторону смерти и готовится

он произносит загробную речь, объявляет: «эту речь произнес какой-то известный своей возлюбленной и теперь я прочитаю ее тебе»

в мире, где я умерла, я сильно плачу и хватаюсь за сердце, то ли из-за обреченности, то ли из-за того, что получила чью-то поношенную речь

ожидание смерти лучше самой смерти. бессмыслица, которую произносит медсестра, проверяя деревянный прибор на моем плече, показывающий состояние моего сердца

в мире, где я умерла, из строя выходит только сердце, всё люди из дерева и поэтому вода для них опасна

медсестра стучит пальцем по бегунку, и говорит: «так у вас только порок сердца?»

в мире, где я умерла, я радуюсь, что у меня осталось еще время плавать и брызгаться

медсестра стучит по бегунку второй раз: «а нет, все-таки вы вот-вот всё»

в мире, где я умерла, я жду смерти и вода утешает меня, гладит по щекам

Воздух замер — двигаться жарко, стоять душно, не хватает только майской грозы. У меня день под стать градусу, я вколачиваю шаги от кафе в сторону дома, думаю о жаре и работе.

Впереди мужчина в черной майке и джинсах с ремнем, с протянутой рукой, мнется у недавно отреставрированного дома. Мимо проходит девушка, шарахается от мужчины и его руки. Я приближаюсь и заглядываю. Любопытно же.
А там: вся моя жизнь.
Нет, там — слеток воробья. Воробьи, конечно, в рейтинге птиц чуть выше голубей, а голуби на последнем месте, но дети есть дети. Мужчина потерянно смотрит на меня, тычет воробьем, мол:
«что с этим делать?»
Я говорю: «где взяли?»
«Да вот там, под воротами».
«Ага, ну целый вроде».
При этих словах слеток плюхается на асфальт, переворачивается через голову. Мужчина поднимает его и возвращает на ладонь.
«я его родителей ищу, он упал оттуда». Мужчина показывает на карниз нашего дома.
«Ну так вы родителей не найдете, они вас боятся». Мужчина смотрит на меня умоляюще.
«Положите его сюда, в траву».
«Я здесь охранником работаю».
«Замечательно. Да, вот сюда. И отойдите подальше, чтобы родители могли его кормить, а вы спрячетесь».
«Я буду его теперь тоже охранять».
Я улыбаюсь и ухожу.

Оглядываюсь у двери в подъезд. Мужчина из арки высматривает кого-то в небе и смотрит на траву, и так по очереди.

Жара топит сердца что ли?

губы слипаются клеем молчания.

маме двенадцать, тебе сорок пять,
я вижу эту фотографию впервые:
мама-девочка висит у тебя на шее,
ты улыбаешься, косишь одним глазом,
у тебя русые, густые кудри.
совсем как мои сейчас.
последние двадцать пять лет ты ходил
коротко стрижен, под ежика, а я осветляла волосы.
я не знала, что там внутри, естественный завиток.
твой.

в довоенных записках Саше пишу:
«еду от стариков: чувствую грусть,
верхнюю ноту бабушкиного парфюма.
прошлое бьет в нос (как распустившаяся коса
отдает тебе все запахи дня):
— холодом — дедушкиной комнаты,
— жаром — бабушкиных щёк».
в твоей комнате есть окно,
но нет воздуха.
кресло, велотренажер, книги,
гантели, все замерло —
не дышит и ждет тебя.

о таком не говорят,
о таком держат свой рот закрытым,
но бабушка не хочет жить.
она не хочет жить без тебя,
не хочет жить вообще и давно.
ты любил жизнь, ты был любовью,
которая нас склеивала, чинила,
мирила. у меня полный рот этой любви,
но я не умею ее сказать.

cape tales

если хорошо себя вести, обратишься дедом с объективом по колено и будешь жить в 10 минутах от национального парка вест кост.

если застелить постель бельем, которое сохло на улице, утром волосы будут пахнуть солнцем.

если найдешь раненого птенца краснокрылого скворца, две недели будешь ждать звонка от службы спасения диких животных.

если похудеешь до 55 кг, то тебя унесет к пингвинам на мыс доброй надежды при средне-африканском ветре.

снился француз, которого я активно обхаживала, сначала хотела подарить глянцевый журнал, а потом набор серебряных вилок, но в момент оплаты Apple Pay отказал.
ни мужика,
ни страниц,
ни приборов.

одна ностальгия.

в новом городе просыпаешься под другое.

за белыми ставнями я только угадываю, что происходит на улице: двигатели заводятся, хлопают по три двери, дети нескладно канючат — рядом школа, видимо первый урок начинается в восемь, к этому времени звук очищается. проявляется свист краснокрылого скворца, скрипучие позывки и другие птичьи голоса я не могу различить, приложение не работает даже с загруженной картой.
я еду в парк птиц, разглядываю и слушаю спасенных: африканского марабу, эму, различных орлов, коршуна и разумеется пингвинов. всех детей (включая меня) поражает шлемоносный казуар.
на обратном пути у дома на дорогу выходят шлемоносные цесарки. забирают своих детей из школы. микро версия казуара: даже птицы на улицах Кейптауна защищают голову.

я не знаю, есть ли что-то после слова «умер» для деда, знаю, что для подбитой горем меня есть — Испания, Франция, солнце и красота. жизнь пытается меня отвлечь, и у нее получается.

я показываю ей язык и еду горевать в Париж, к единственному человеку на свете, который знает, как жить с болью.

19 декабря 2025 года умер дед.

я оглохла и онемела.

он умер, как и предсказывал, стоя. ехал в автобусе с Марксистской домой, с газетой «метро» для бабушки. зайти во вкусвил за сладеньким не успел. на прошлой неделе он шутил с продавщицами: дайте мне эклеров, у меня жена беременна. девушки улыбались: так сколько же лет вашей жене? дед отвечал: так без двух лет 90.

пустое кресло.

я не знаю, как жить без его:
«аллё, Ксюшенька, ты?»

дедуль, это я. ты меня слышишь?

протеиновый песок сушит. язык ерзает по нёбу, нёбо чешется. гранола взбухла ряженкой, не хрустит за зубах и не дерет десна. во время завтрака принять две капсулы, запить водой. еду запивать водой вредно, а бады полезно. после завтрака еще пять капсул. я опасно вооружена, пули влетают в меня, я помогаю им, запрокидывая голову. так делает мама, у нас семейное — острый рвотный рефлекс. мама не пила бады, чтобы меня зачать, в её возрасте можно было залететь, увидев пенис из-за угла.

Летят слюни. Четыре свечки гаснут от моего выдоха. Мама поджимает губы и несет на кухню мокрый торт. Около бабушки Гали собираются взрослые: бабушка Ляля (она в очках), дедушка Гена (он с усами), дедушка Владик (тоже с усами, но другими), бабушка Ира (с белыми волосами) и другие люди. Я их не знаю. 
Бабушка Ира щелкает коленками, присаживается и чмокает меня в щеку. 

— Катюша, это тебе от папы. 

Мики Маус, как папа узнал, что я о нем мечтала? Я смотрю на папу. Он стоит один в углу, напротив телевизора. Папа ростом с телевизор на подставке. На телевизоре показывают тетю в сером костюме. Дедушка Владик тоже смотрит на папу. Папа и ему  Мики Мауса подарил? Бабушка Ира берет меня за руку. 

— Нет, Катя, от другого папы. 

Я знаю, что у меня есть еще один папа. «Настоящий», как говорит бабушка Ира. «Уголовник», как говорит бабушка Галя. Он работает на заводе, собирает кукольные головы. На Новый год мама подарила мне куклу с большой головой. Вот, от папы. А мама с другим папой подарили мне сапоги. 

Я долго смотрю на Мики Мауса, кручу его овальные глаза, закрываю их круглыми ушами. Мики Маус брат Чебурашки? У обоих глаза грустные. Бабушка Ира сидит рядом и смотрит на меня. Подходят папа, мама, бабушка Галя, дедушка Владик, дедушка Гена. И все другие люди. 
Я говорю:
— Хорошо, когда два папы. В два раза больше подарков. 

Первым смеется папа, за ним все остальные. Я стою внутри большой комнаты, всем взрослым по колено. 

Я закрываю ушами Мики Мауса свои овальные глаза. 

Пришли красивые снимки с нашего сентябрьского пленэра. Рассматриваю, немножко грущу и размышляю, что осталось лично мне после лагеря «Письмо на водах» — ведь чем больше времени проходит, тем яснее видно

Вообще, идея литературного лагеря появилась из разочарования, усталости и растерянности. В писательской работе многое остается без вознаграждения и внимания — и к этому сложно привыкнуть. В самом начале лета случилась очередная мелочь — кто-то что-то пообещал, забыл, не сделал — и я ощутила толчок. Когда, знаете, вдруг решаешь взять все в свои руки и мощно действовать. На этой энергии записала Светланочке Павловой кружок, и мы втроем (плюс Виталий) все очень быстро придумали: концепцию, даты, порядок действий. Начали составлять программу, ездить по отелям, ущельям, писать лендинг и общаться с потенциальными гостями. Три месяца нового опыта, драйва и веселья!

Потом приехали участницы, и начался лагерь. Что сказать? Это неделя счастья. Понимаю, звучит по-детски и нерефлексивно, но — я серьезно — неделя счастья. Вы видели мои посты про встречу, бердвотчинг, книжный клуб, поездку в горы. Может, кто-то читал отзывы участниц (еще дам ссылки ниже). Помню, как мы сели ужинать в любимом горном кафе «Лидия» объедались хычинами, смеялись, благодарили друг друга, водителей, Лидию, вселенную, случай, который нас свел — и вот тогда я поймала себя на ощущении общности, беззаботности и чистой радости; что-то забытое и немножко детское; счастливое

Что очень понравилось? Работать со Светой и Виталиком. Света — потрясающая преподавательница и надежная партнерка, Виталик — самый гостеприимный и добрый человек из всех, замечательный организатор

Чем особенно горжусь? Участницами и их (очень хорошими!) текстами. Их трудолюбием, смелостью, открытостью новому

Что удивило? Как природа помогает раскрыться таланту. Уровень текстов рос от пленэра к пленэру, и в итоге мы получили стилистически выверенные тексты очень высокого качества

🌿 что поняла для себя 🌿

Писательство — одинокое занятие, но и в нем можно выбрать быть не одной. В этом нет никакой необходимости, но, если приложить усилия и все продумать, такое выбранное не-одиночество принесет много радости, вдохновения и сил

Нужно чаще опираться на свои желания (во всем, но еще и в письме). Премии, экранизации, гранты, институции делают другие люди для своих целей. Многое из уже созданного мне не подходит, куда-то не возьмут меня. Так почему бы не сделать что-то свое? Как сказала наша участница Алёна Петрова, if you build it, they will come ❤️

И самое главное — держаться за своих людей. После лагеря мы с участницей Лилей Камалетдиновой обменивались голосовыми, и она сказала (цитата приблизительная): главное в жизни, чтобы близкие и важные люди были рядом и чтобы была возможность радоваться чему-нибудь вместе с ними. Я с этим очень согласна (может, помните мое эссе про грибы — там примерно об этом, но после разговора с Лилей дооформилось)

✨ Так вот: в нашем лагере я встретила еще целых девять человек, с которыми хочу быть рядом и чему-нибудь радоваться. Спасибо за это чувство и за ваше доверие, наши дорогие гостьи, участницы, соулмейтихи, подруги! Всегда жду вас в гости ✨

Дальше перечислю всех, чтобы вы могли подписаться, если следите за новыми звездочками в литературе и рядом — серьезно, они звездочки

🐈 Аня Безукладникова ☕️ Лиля Камалетдинова 🎥 Полина Краснянская 🌾 Асия Арсланова 💍 Алёна Петрова 🎸 Даша Назарова 🏔 Юля Мезенцева 🍄‍🟫 Соня Панина 💙 Ксюша Полетика

А еще, пользуясь случаем, хочу поблагодарить две институции Кавминвод, которые нам очень помогли. Для меня важно, чтобы труд местных работников культуры тоже был виден и заметен. Спасибо:

Народной курортной библиотеке города Железноводска и лично ее сотруднице Дарье — за то, что приютили и щедро делились своим пространством, книгами, чаем и мягкими диванами

Пятигорскому краеведческому музею и лично заместителю директора Светлане Лопаревой за всегдашнюю поддержку и участие!

В общем, будете у нас на курортах — заходите обязательно!

И, как говорится, до новых встреч ))