Падишах Аурангзеб остаётся однозначно отрицательной фигурой как для правых во власти, так и для оппозиции. Сегодня Тараканья партия организовала в Дели очередной митинг за отставку министра образования. Один из участников держит плакат, где Аурангзебу приделано лицо Моди с подписью बादशाह ए तबाही -- "Падишах разрушения"

Страница из еврейско-индийской пасхальной Агады с изображением приготовления мацы. Книга напечатана в 1872 году на древнееврейском и маратхи

Помимо войн с маратхами, сикхами и джатами, Аурангзеб вёл ещё и тяжёлую войну с зелёным змием. Проблема в могольской элите существовала — дед Аурангзеба был хроническим алкоголиком. Аурангзеб издал целый ряд указов, грозящих суровыми наказаниями за производство, продажу, потребление и т. д. Добиться удалось немногого. Николао Мануччи, итальянский путешественник и придворный врач, писал о том, что падишах как-то в отчаянии воскликнул, что при дворе не пьют только двое — он сам и верховный шариатский судья Абдул Ваххаб.

Мануччи, как христианин пользовавшийся правом производить алкоголь и хорошо зарабатывавший на бутлегерстве, замечает, что насчёт шариатского судьи Его Величество пребывал в очень большом заблуждении)

Помянутый в комментариях падишах Аурангзеб лично у меня вызывает некоторое сочувствие. Приход его к власти связан с братоубийством, предательством и заточением отца — но тут надо понимать, что смута в Могольском государстве в 1658-1659 гг. была игрой с нулевой суммой, если бы Аурангзеб проиграл, то его голову поднесли бы на блюде Дара Шукоху или кому другому из любимых братьев.

Очевидно самый талантливый представитель династии, свободный от вредных аддикций (привет деду) и посвящавший большую часть времени управлению страной, а не развлечениям (привет отцу). Собственно, кроме дел государственного управления и религии, его в жизни практически ничего и не интересовало. Очень хорошо понимал, что в империи не всё в порядке и пытался её пересобрать на протяжении всего своего полувекового правления. Раздвинул границы до максимума, подавил все восстания. Умер в 88 лет в походном лагере.

Всё было зря. Удержать империю на тех принципах, которые представлялись Аурангзебу единственно правильными, было невозможно. Можно сказать, что он сам своей активностью сделал распад ещё более неотвратимым — и распад этот начался буквально сразу же после его смерти. Сам падишах в последние годы явно очень хорошо понимал перспективы.

Я пришёл в этот мир один и ухожу один. Я не знаю, кто я и что я делал. Потраченные дни оставили после себя только сожаление.

Положение индусов в империи Великих Моголов правомерно сравнить с положением православных христиан в Османской империи. В обоих случаях — статус «людей Писания», дающий внутреннюю автономию. При этом степень этой автономии формально нигде не прописана и на практике очень зависит от настроения текущего султана/падишаха. Есть фанариоты — принадлежащие к общине влиятельные торгово-финансовые группы, которые опосредованно влияют на импкрскую политику. При этом доступа в военно-бюрократическую элиту у общины нет и быть не может. Исключением может являться ситуация, когда центральная власть просто плохо контролирует какую-нибудь горно-пустнынную область , где живут хорошо вооруженные неверные — в таких случаях автономия раджпутов/черногорцев признаётся де-факто.

Проблема была в том, что Османская империя всегда (или почти всегда) была государством с мусульманским большинством. А вот у Моголов дискриминировалось абсолютное большинство населения — что не могло не сказаться на стабильности всей политической системы. В том числе из-за этого в начале XVIII века империя развалилась с такой потрясающей лёгкостью.

Ещё одна особенность «секулярного» взгляда на доколониальную историю Индии — своеобразная «белая легенда» о могольском периоде и характерной для этого периода веротерпимости. Обычно при этом вспоминают искания падишаха Акбара, стремившегося создать на основе всех религий Индостана «божественную веру» с собой во главе. Было сделано много шагов в сторону признания индуизма одним из официальных вероисповеданий империи — был запрещён убой коров, падишах появлялся на публике с тикой на лбу. Но продолжалось это всё примерно тридцать лет — с 1570-ых и до смерти Акбара в 1605 году. Тогда же индусы появились среди высших сановников империи. Махеш Дас по прозвищу Бирбал, ставший одним из ближайших сподвижников падишаха и раджпутский князь-коллаборационист Ман Сингх, усмирявший для Моголов Бенгалию — вот весьма красноречивые примеры возможностей, которые открывались для индусов в три последних десятилетия акбаровского правления.

Но на протяжении всех остальных периодов своей истории Могольская империя была государством, в котором единственным официальным исповеданием был суннитский ислам, а индусское большинство достаточно жёстко дискриминировалось — в том смысле, что путь в имперскую элиту для его представителей был закрыт наглухо. Если мы посмотрим на списки глав могольских провинций (субедаров), то индусов найдём только при Акбаре — дальше это только и исключительно мусульмане. В центральном аппарате (за исключением налогового ведомства) было то же самое.

В рамках развернувшейся дискуссии один из подписчиков настаивал на том, что само понятие «индуизм» есть конструкт, созданный ориенталистами XIX века. У меня такая постановка вопроса в целом вызывает некоторое отторжение — «конструктом» можно объявить в общем-то что угодно, после чего вся концепция потеряет смысл.

Я осторожно соглашусь вот с чем: индуизм, не замыкающийся на традиционные общинно-семейно-кастовые практики, индуизм, являющийся организованной городской религией, есть дело достаточно молодое. Современный индуизм действительно был «сконструирован» на рубеже XIX-XX вв., но европейские востоковеды тут постарались во вторую очередь, главные же конструкторы это сами индийские интеллектуалы вроде Свами Вивекананды. Всё это очень интересно в рамках разговоров о зарождении модерновой нации.

Но

Самые разные внешние наблюдатели, посещавшие Индию на протяжении веков, индусов как общность совершенно чётко выделяли. Для Сюань Цзана в VII веке совершенно очевидна граница между буддистами и не-буддистами. Для Афанасия Никитина в XV веке тоже абсолютно ясно, что есть мусульмане, а есть люди «индийской веры». Для того же Бируни в XI веке понятно, что индуизм бывает очень разным, но для него это различия между верой людей просвещённых и неграмотного простонародья.

В комментариях к предыдущему посту зашла речь про то, как историю с «людьми Писания» трактуют разные мазхабы — суннитские правовые школы. И тут надо вспомнить, что мир индийского ислама можно разделить не только на шиитов и суннитов, но и на северян с южанами.

Ислам заходил в Южную Азию двумя путями: через широкие ворота и через маленькую калитку. Ворота — это Хайберский проход в горах на афганской границе. Через него проходили тюрко-афганские завоеватели, создавшие Делийский султанат, им же воспользовались суфийские проповедники, адаптировавшие ислам для народных масс. Конечно, это преувеличение, не все шли вот так прямо через Хайбер, но смысл в том, что весь североиндийский ислам пришёл с северо-запада и говорил на персидском. Ну или на тюркском и пушту, но культурно это всё равно Большой Иран. От Панджаба до Бенгалии безраздельно господствовал ханафитский мазхаб, который, с одной стороны, отличается некоторой терпимостью по отношению к местным особенностям, с другой стороны, идеально встраивается в имперскую систему — могольскую, османскую, да и российскую вообще-то тоже. Через Хайбер ислам дошёл примерно до 95% современных южноазиатских мусульман. Персидская культурная зона охватывает регион от Кашмира до Хайдарабада.

А вот на крайнем индийском юге была открыта маленькая калитка в виде торговых контактов с Ближним Востоком по морю. Сюда ислам пришёл напрямую от арабов, точнее от йеменцев. Никакого персидского влияния здесь не было, характерного для севера ханафитского мазхаба не было тоже, то здесь, как и на восточно-африканском побережье, и в Индонезии, задавали шафииты. Впрочем, на системе управления это не сказалось, ведь дравидоязычные южные мусульмане за редким исключением жили под властью индусских или буддийских правителей.

С индусами в мусульманских государствах на территории Индии ещё вот какой интересный момент есть: в Делийском султанате и в Могольской империи индусы платили джизью (налог для немусульман), имели право исповедовать свою религию, решали внутренние вопросы на основе решений собственного суда, пользовались защитой правителя — словом, находились на положении «людей Писания» . Загвоздка в том, что «людьми Писания» они очевидно не являлись, а являлись, с точки зрения шариатского права, натуральными идолопоклонниками. Но поступать с ними как с идолопоклонниками было с самого начала существования мусульманской государственности в Южной Азии невозможно технически — именно индусы составляли абсолютное большинство населения и платили налоги.

Некоторые мусульманские правоведы в средневековой Индии решили соотнести индусов с сабиями — третьей группой «людей Писания», упоминаемой в Коране. Кого называл «сабиями» Мухаммад, достоверно сейчас никому не известно. В Индии решили, что сабии это индусы — уж больно много выгод сулило такое предположение.

Более элегантный подход к проблеме демонстрирует великий хорезмийский учёный Аль-Бируни, посещавший Индию во время походов Махмуда Газневи в XI веке и много общавшийся с брахманами. Да, пишет Бируни, индусы в массе своей склонны к суевериям, поклоняются материальным предметам и т. д. Но то невежественный народ, а судить надо по учёным людям, которые, если разобраться, признают единый и вечный Абсолют ergo всё-таки монотеисты.

В чём проблема «секулярного» взгляда на Типу Султана и шире — на индийскую историю? В том, что его апологеты (в том числе, многие весьма заслуженные индийские историки) хотят везде и всюду находить мирное сосуществование религий, «которого на тот момент не было и в Европе». Ну а историк, который заранее что-то хочет найти, обязательно найдёт искомое, это не вопрос.

Да, Типу Султан был мусульманином-суннитом, гражданскую бюрократию у него возглавлял индус Кришначандра Пурнайя. И в этом нет ничего необычного для мусульманских государств Декана и Южной Индии — мусульман там было мало, крестьянское население было практически полностью индусским и контролировать сбор налогов правители-мусульмане могли в общем-то только через образованных брахманов. В том же Хайдарабаде диваны нередко были индусами.

Но это не отменяет того факта, что Хайдарабад с Майсуром были мусульманскими государствами, никаким «равноправием» в духе индийской конституции 1950 года там и не пахло. Типу Султан естественно не воевал со своими индусскими подданными, иначе бы он и года у власти не удержался. Но вся военная элита состояла из мусульман, а насильственные обращения индусов в ислам во время войн на сопредельных территориях случались регулярно.

У индусских правых всё несколько сложнее. В 2017 году имел место очередной раунд боёв за историю, когда правящий в Карнатаке Конгресс решил отметить день рождения Типу Султана на уровне штата — активисты БДП выразили протест, заклеймили майсурского правителя тираном, свергшим законную династию Водеяров, обвинили в насильственных обращениях индусов в ислам. Секулярные круги всполошились — дескать, фашисты посягнули на национального героя. Справа ответили, что Типу так себе национальный герой, а про уважение к истории кто бы говорил. Каждая сторона закономерно осталась при своём мнении.

С правителями Майсура конца XVIII века есть следующий интересный момент: для секулярной конгрессистской историографии Хайдер Али и особенно Типу Султан — это просто идеальные национальные герои. Форсированная (пусть и запоздалая) модернизация, военные победы над англичанами, стремление создать широкую антибританскую коалицию — всё это очень хорошо. Наконец, сам Типу Султан, подобно последнему византийскому императору погибающий с оружием в руках у ворот собственной столицы, представляет собой готовый образ для школьного учебника.

Ну и конечно, вся история Майсура есть символ единства индусов и мусульман в рамках единой индийской нации. Мусульманские правители преимущественно индусского государства борется с колонизаторами — это ли не пример для Индии в XX веке?

Несостоявшийся индийско-американский союз

В 1781 году флот США, ведущих борьбу за независимость, пополнился кораблём со странным названием «Хайдер Али». Впрочем, здесь нет ничего удивительного: офицеры Континентальной армии часто поднимали тосты за союзника, который борется против британской тирании на другом конце света, а в газетах появлялись запоздалые (и весьма искажённые слухи) об успехах майсурского правителя. В декабре 1782 года делегаты Континентального конгресса праздновали падение Мадраса, крупнейшей британской твердыни в Южной Индии — позднее слухи не подтвердились.

Хайдер Али вёл очень успешную, но совершенно безнадёжную войну против Ост-Индской копании. Успешную — так как он модернизировал армию, начал строительство флота и неоднократно побеждал англичан и их союзников в прямых столкновениях. Безнадёжную — так как к моменту прихода Хайдара Али к власти англичане уже были доминирующей силой в Южной Азии, а он сам даже в Майсуре властвовал на птичьих правах, будучи мусульманским авантюристом, свергнувшим древнюю индусскую династию в регионе с подавляющим индусским большинством.

И Хайдар Али, и его сын Типу Султан лихорадочно искали союзников, посылая эмиссаров в Константинополь и в Париж — причём и к Людовику XVI, и к революционерам. В американских газетах военной поры сгоряча высказывались предложения об отправке флота на помощь Майсуру, но естественно из этого ничего не вышло.

Лично я не знаю, какой вариант интереснее, но вариант №3 явно самый реалистичный. Ранняя советская власть вполне могла бы раскачаться на создание цыганской автономной области (ЦАО) где-нибудь между Омском и Новосибирском. И если бы ЦАО пережила конец 1930-ых гг., то дальше никто бы её уже не упразднил и существовала бы она до сегодняшнего дня. Да, цыган там было бы очень мало, но зато вся инфраструктура была бы на месте — газета «Прэ Ленинэско Дром » («По ленинскому пути») ежемесячный литературный журнал «Амаро Дживипэн» («Наша жизнь») и педагогический техникум, в 1950-ые гг. преобразованный в пединститут, а в 1990-ые — в университет. В середине пятидесятых сюда бы заехал в ходе визита в СССР Джавахарлал Неру — и под это дело в вузе была бы открыта кафедра новоиндийских языков. На заре перестройки в журнале «Амаро Дживипэн» началась бы дискуссия о переходе с кириллицы на деванагари, но тема бы вскоре заглохла. Периодически возникала бы путаница между Цыганской автономной областью и Центральным административным округом в Москве, шутки на эту тему обросли бы бородой ещё во времена башорга. А админ наверняка ездил бы в ЦГУ на какие-нибудь индологические конференции.

Коронация Януша Квека. 1937 год, Варшава

Когда-то я рассказывал о том, что некоторые индийские политические деятели в последние десятилетия стали рассматривать цыган как часть индийской диаспоры — и даже периодически пытаются проповедовать в цыганских общинах индуизм. Было движение и с другой стороны: на рубеже XIX-XX вв. среди образованных европейских цыган начали распространяться идеи о «прародине на берегах Ганга». В 1930-ые гг. некий Михал Квек, предприниматель из Польши, провозгласивший себя «цыганским королём» даже съездил в Индию, чтобы присмотреть место для Романистана — будущего цыганского государства в Южной Азии. Король Михал (на коронации сам Пилсудский присутствовал) явно вдохновлялся сионистским проектом, но ничего серьёзного у него не вышло.

Януш Квек, близкий родственник Михала, решил оспорить титул и в 1937 году при большом стечении народа короновался в Варшаве. На мероприятие были приглашены все европейские монархи, но никто почему-то не приехал. Король Януш тоже был озабочен приобретением земли под цыганское государство и даже обратился к Муссолини с просьбой уступить кусок Итальянской Восточной Африки. Ответа из Рима так и не поступило.

Зато в это же время в советской печати стал обсуждаться проект по созданию Цыганской автономной области — по аналогии с еврейской автономией в Биробиджане. Поступали соотвествующие обращения от цыган-коммунистов, организаторов цыганских колхозов и даже от целых таборов. Была даже создана комиссия при ВЦИК для оценки перспектив тех или иных территорий — обширные площади был готов предоставить Остяко-Вогульский национальный округ. Но и в СССР 1930-ых гг. дальше планов ничего не пошло.

Между тем, перевод книги «Свобода приходит в полночь», где я за научного редактора, вошёл в лонг-лист соответствующей номинации премии «Просветитель». Очень приятно, будем ждать короткого списка в сентябре. Напоминаю, что сама книга вот-вот появится в бумажном варианте.

Летняя подборка дружественных каналов:

Загадки истории с Лысым Камрадом — канал об истории, уникальных музейных артефактах и новостях археологии. Интересно, увлекательно и, главное, достоверно.

Канал Сat_cat — сборник авторских статей, мемов и постов на историческую и научную тематику.

Стальной шлем — политическая история Нового и Новейшего времени. В основном, Европа и Северная Америка.

Холодец Хлодвига — неординарный исторический канал от научного журналиста, который рассказывает об истории, политике и культуре с точки зрения еды.

Лаборатория Культур — объясним, почему все помешались на six seven, когда у дьявола появились рога, зачем люди верят в призраков и как мемы становятся культурными феноменами.

Великая война — Всё о Первой мировой войне: тактика и стратегия, великие сражения и окопный быт, боевая техника и оружие.

Записки о Средневековье — хочешь попасть в средневековье? Заходи и узнаешь как там!

Panfilov FM — Как история и мифология отражаются в искусстве и масскульте? Как мы видим прошлое? Канал историка Федора Панфилова, автора книг про сказочную Русь и доспехи Ренессанса.

Lace Wars | Историк Александр Свистунов — канал известного историка. Статьи и циклы, а также авторские переводы иностранной литературы, которая едва-ли будет издана на русском.

А вот так её показали в учебнике. Составители решили, что оригинальная статуэтка возрастом в четыре тысячи лет not age-appropriate для девятиклассников, может нанести вред их психологичекому здоровью, в общем, лучше всё заблюрить. Дополнительный юмор ситуации в том, что тот же совет в том же году рекомендовал учебник по общественным наукам для шестиклассников, где танцовщица предстаёт без какой-либо цензуры. То есть в шестом классе смотреть на хараппскую статуэтку можно, а в девятом — уже лучше не надо.