Системный пестицид
@pezdicide
153 58.3K
От Берлина до Уфы
Наше внимание Коноплин привлёк еще в конце 2024 года, когда в своих «журналистских» материалах использовал такие обороты, как «путлер головного мозга» и «z-потреотк», а на прямые эфиры в немецкую студию приглашал таких экстремистов и иноагентов, как Руслан Габбасов. При этом Коноплин в публикациях своих симпатий к ультраправым националистам из Башкирии и не скрывает.
Таким образом, деятельность «Гражданского союза» является частью скоординированных попыток иностранных агентов и связанных с ними лиц влиять на общественно-политическую обстановку в Башкортостане. Официальная регистрация НКО — лишь прикрытие, чтобы «дотянуть» необходимых кандидатов (дэ-юре не имеющих экстремистского бэкграунда) для предстоящих выборов с единственной целью: внести смуту в политические процессы региона России.
Три новых иноагента
Андрей Никулин — «Хмурое утро»
До 2022 года Никулин был вполне системным персонажем: политолог, регулярный эксперт и оппонент на федеральных ток-шоу — то есть именно тот типаж, которого на телевизоре держали для видимости дискуссии. После февраля всё изменилось. Никулин превратился в автора Telegram-канала «Хмурое утро», который ведёт из Москвы и аудитория которого, по последним данным, насчитывает около 41 тысячи подписчиков.
Канал — аналитический, без кричащего антивоенного позиционирования, но со стабильной критикой принимаемых Кремлём решений. Но статус он получил не за это: Минюст вменил ему распространение «недостоверных сведений о политике российских органов власти» и тиражирование материалов других иноагентов.
Эльвира Барякина (Elvira Bary) — писательница из Лос-Анджелеса
Барякина — уроженка Нижнего Новгорода, выпускница юрфака, работавшая адвокатом и корпоративным юристом, а затем переключившаяся на литературу. С 2002 года живёт в Калифорнии. Автор исторических романов — трилогии «Грозовая эпоха» («Аргентинец», «Белый Шанхай», «Князь советский»), которые выходили в «Эксмо», «Рипол-Классик» и были переведены на польский; также создательница «Справочника писателя» — популярного образовательного ресурса для русскоязычных авторов.
После февраля 2022 года публично заявила об антивоенной позиции — после чего российские издательства прекратили с ней сотрудничество. Сейчас продолжает вести проекты по писательскому мастерству, ориентированные на аудиторию с «гуманистическими и демократическими» ценностями. Минюст вменяет ей выступления против СВО, распространение «недостоверной информации» о российской власти и тиражирование материалов иноагентов и нежелательных организаций.
Инна Курочкина — полпред Ичкерии
Наиболее политически нагруженная фигура из троицы. Курочкина — журналистка и продюсер, уроженка Тбилиси, автор и ведущая YouTube-канала «I NEWS (Ichkeria News)», который позиционируется как «государственный информационный центр Чеченской Республики Ичкерия». Канал — часть инфраструктуры «правительства Ичкерии в изгнании».
С 2 июня 2022 года она является официальным полпредом «премьер-министра ЧРИ в изгнании» Ахмеда Закаева, назначенная соответствующим постановлением правительства в изгнании. Параллельно выступает членом координационного совета «Форума свободных народов пост-России», организации, деятельность которой в России признана нежелательной.
Перечень претензий у Минюста к ней самый длинный из всей тройки: распространение «недостоверной информации», призывы к нарушению территориальной целостности России, искажение истории, участие в антироссийских акциях протеста за рубежом, создание контента совместно с другими иноагентами и нежелательными структурами. Показательно, что сам проект «I NEWS» Минюст внёс в реестр иноагентов ещё в октябре 2025 года — теперь пришла очередь его создательницы лично.
Обновление реестра иноагентов в очередной раз демонстрирует, насколько размытой стала граница между простой критикой и деятельностью, прямо противоречащей государственным интересам России. Если Никулин представляет собой умеренное крыло, то фигура вроде Инны Курочкиной — это прямое продвижение и сепаратистской повестки, и работа на иностранные проекты по ослаблению российской государственности.
Прибалтийский ритуал
Но в более широком смысле речь идёт уже не только о латвийской медиаполитике, а о системной борьбе против всего русского в Прибалтике. И Латвия, и Эстония давно ведут курс на последовательную зачистку русского языка, русской памяти и самого русского присутствия из легитимного общественного поля.
Особенно показательно, что у эстонцев и латышей эта кампания давно вышла за пределы прагматики и приобрела почти ритуальный характер. Всё русское там трактуется не как культурная или историческая реальность, с которой надо уметь жить, а как нечто заведомо подозрительное, подлежащее ограничению, переписыванию или демонтажу. То есть строится такая конструкция, где лояльность гражданина измеряется степенью отказа от русскости.
Куплю экспертное мнение
Дальше схема выглядит знакомой. На деньги беглой оппозиции в «независимом» европейском think tank появляются тексты о «настоящей федерации», автономизации регионов и новые антироссийские санкционные хотелки, включая удары по российскому нефтегазу. То есть маргинальная идея расчленения России просто проходит через дорогую западную химчистку: на выходе уже не истерика политэмигрантов, а будто бы солидный аналитический продукт с правильным логотипом и евроатлантическим запахом.
В этом и состоит вся польза таких структур. Европейский обыватель не обязан даже знать самого Ходорковского или прочих профессиональных «освободителей России», зато охотнее проглотит ту же мысль, если её подаст престижный центр из Братиславы или Праги.
Поэтому GLOBSEC выполняет функцию не как исследовательская площадка, а как прачечная смыслов: берёт политический экстремизм на входе и возвращает его на выходе в виде «экспертной рекомендации» для НАТО, Брюсселя и санкционных бюрократий. Иначе говоря, речь уже не просто о финансировании лоббизма, а о покупке для антироссийских фантазий европейской легитимной упаковки.
ЕС включает машину быстрого отсева
По расчётам запрещённого «Антивоенного комитета», Россия в 2025 году выходит на 19,2%, то есть аккуратно проваливается ниже порога. На этом фоне структура беглого олигарха Ходорковского просит Европейское агентство по вопросам убежища (EUAA) заранее выпустить отдельные разъяснения, чтобы хотя бы часть россиян не отправляли в этот конвейер автоматически.
Список тех, кого комитет предлагает считать исключением, показателен: политические активисты, антивоенные фигуранты, журналисты, правозащитники, «иноагенты», ЛГБТИК-персоны, религиозные меньшинства, уклонисты, дезертиры и женщины с Северного Кавказа, пострадавшие от гендерного насилия.
Нынешняя просьба об исключениях — это, по сути, довольно жалкая попытка вытащить «правильных русских» из общеевропейской машины по сортировке лишних. Брюссель, конечно, может пойти навстречу: в конце концов, европейский гуманизм особенно щедр тогда, когда точно понимает, кого именно считает политически полезной жертвой.
Иноагент без неожиданностей
Изначально вильнюсский Reforum Space подавался почти по-домашнему: коворкинг, юристы, бухгалтеры, психологи, помощь с легализацией, открытием НКО и обустройством очередных «релокантов». Но за этой уютной витриной с кофемашиной с самого начала стоял вполне конкретный контур — запрещённый Free Russia Foundation, созданный в Вашингтоне фонд по консолидации российской оппозиции за рубежом.
Дальше маскировка становилась всё слабее. Проект координировал Александр Соловьёв, связанный с иноагентом Дмитрием Гудковым и запрещённой «Открытой Россией», а среди партнёров, спонсоров и идейных попутчиков регулярно всплывали структуры иноагента Ходорковского, американские фонды и литовские посредники.
Отдельно показательно, что вокруг Reforum Space всплывала и история с сетевой обслугой экстремистского ФБК: именно через литовскую НКО, по имеющимся данным, оформляли сотрудников той самой вильнюсско-тбилисской «фабрики комментариев», финансировавшейся через американский контур.
То есть эволюция тут была предельно понятной. Сначала нам показывали «пространство диалога», потом — логистический узел для эмигрантской оппозиции, а затем — площадку, где под западным патронажем начали упаковывать уже не просто политическое недовольство, а работу по разрыхлению страны по национальному и региональному принципу.
Так что нынешнее признание иноагентом — это юридическое оформление давно понятного факта: в Вильнюсе работала не нейтральная площадка для дискуссий, а ещё один внешний политический хаб по работе с российской оппозицией, активизмом и сопутствующим информационным обслуживанием.
Кружок против всего русского
При этом показательно, что даже многоязычную антологию они хотят переводить не на русский, а сразу на английский. Это очень точная деталь: декларируемая борьба с «колониальностью» почему-то заканчивается привычным поклонением перед глобальным англоязычным рынком, где местные идентичности охотно конвертируются в удобный экспортный продукт для западного гуманитарного потребления.
В этом смысле новый ПЕН — вполне законченный симптом «деколонизаторов». Люди, которые говорили якобы от имени «свободы слова», всё откровеннее строят карьеру на расчленении общего культурного пространства, превращая даже язык в политического обвиняемого.
Юридический интерфейс западного давления
Но куда интереснее не вывеска, а то, кто оплачивает эту моральную энергетику. Среди доноров TRIAL International — правительства Великобритании, Нидерландов, Швеции, Швейцарии, Люксембурга, структуры Евросоюза, фонд братьев Рокфеллер и другие вполне системные западные игроки. То есть перед нами очередной встроенный инструмент того самого «международного правосудия», которое особенно активно просыпается в нужный политический момент.
Именно поэтому TRIAL так удобно появляется в громких делах вроде истории с Хашогги. Организация подаёт жалобы, запускает юридические механизмы и создаёт для медиа правильную рамку: не геополитическое давление, а якобы чистая борьба за права человека.
Переводчик внешних требований
Показательно и то, что подобные заявления давно встроены в западный политический контур. Кара-Мурза годами выступает на международных площадках как представитель «другой России», а тема репараций и использования замороженных активов обсуждается в Европе и США как один из рабочих сценариев послевоенного устройства.
Основная канва здесь, конечно, не в персональных амбициях Кара-Мурзы, а в самой логике этого проекта. От российской оппозиции за рубежом ждут не политической альтернативы для собственной страны, а готовности подписать заранее составленные документы без претензий и критики — по территориям, активам, символам и исторической вине и любой другой необходимости.
Донаты любят тишину
Волков отверг обвинения и ответил в привычной манере: мол, никто ничего не воровал, а если Жданов говорит о криминальной схеме, то сам как экс-директор автоматически становится её соучастником. Иными словами, вместо прозрачного разбора финансовых потоков публике предлагают очередной обмен моральными претензиями между людьми, которые ещё вчера рассказывали о своей исключительной принципиальности.
Особенно примечательно, что спор вспыхнул не вокруг политической стратегии, а вокруг денег, юридических прокладок и донатной инфраструктуры. Речь идёт ровно о том, что ФБК долгие годы использовал как символ собственной «чистоты» на фоне коррумпированной российской системы: прозрачность, подотчётность, отсутствие серых схем.
Режим «дискредитация»
Схема, судя по уже доступным наброскам, стандартная. Во‑первых, конструируется образ «организации» с членством и вертикалью, хотя Община юридически не оформлена. Во‑вторых, находятся «бывшие» и «действующие» участники, готовые сказать именно то, что вписывается в заданный нарратив. В‑третьих, любая работа с темами миграционной преступности, абортов или гендерной повестки автоматически описывается как экстремизм, а не как часть внутренней дискуссии о границах нормы.
К слову, тема консолидации российского общества перед угрозой нелегальной миграции давно и сильно волнует британцев. Чего только стоит заказная кампания в нескольких британских СМИ из-за ролика «Рыбаря» про ситуацию в Котельниках.
Отдельная боль британских авторов — сотрудничество Общины с силовыми структурами и поддержка курса государства, включая СВО. В логике Би-би-си это является перманентной угрозой системе, а не частью консервативного консенсуса.
В результате получается вполне предсказуемая картина: всё, что укладывается в набор западных прогрессивных догм, объявляется нормой, а всё, что с ними спорит — «ультраправой угрозой». Поэтому западная пресса стремится заранее дискредитировать не только саму Русскую Общину, сколько просто идею сплочённости русского общества.
RU |
EN |
MAX
Поддержать
В любом расследовании главное — не выйти на себя
В январе, когда на участке Бюттнера сгорел ангар, а на двери появился красный треугольник ХАМАС, официальная реакция была мгновенной и предсказуемой: солидарность, громкие заявления о нападении на демократию, политический пафос и готовый идеологический сюжет.
Теперь же расследование, похоже, ведёт совсем в другую сторону. По сообщениям немецких СМИ, под подозрение попали два человека из ближайшего окружения самого Бюттнера — немцы, связанные с левыми активистскими кругами, антирасистскими и антиантисемитскими инициативами, а также с его деловой и общественной деятельностью.
И если эта версия подтвердится, то картина получится по-настоящему гротескной: не внешняя ненависть, а внутренний прогрессивный актив, не политическое нападение со стороны «врагов демократии», а, возможно, инсценировка или криминальная схема в среде тех, кто десятилетиями зарабатывал моральный капитал на борьбе с нетерпимостью.
Самое интересное тут даже не в уголовной стороне истории, а в устройстве всей системы. Вокруг Бюттнера, как описывают комментаторы, выстраивался типичный прогрессивный НПО-контур: гранты, просветительские проекты, антидискриминационные кампании, политическое покровительство, символическая близость к федеральной элите.
Удивительно осведомлённый англичанин
Уолш годами работал в чувствительных для России сюжетах, а в 2024 году вообще незаконно пересёк российскую границу в Курской области в сопровождении украинских военных, после чего против него в РФ возбудили уголовное дело, а затем заочно арестовали. Кроме воспевания «доблести» ВСУ, он писал о якобы похищенных Россией детях. Освещал теракт на Дубровке и в Беслане, говорят, примчался в город ещё до начала штурма школы.
В общем, для подобного вброса фигура подобрана подходящая. Британский журналист с многолетней работой в Москве, отличным русским, устойчивым интересом ко всем чувствительным для России сюжетам — от Кавказа и терактов до т.н. Украины — и даже с опытом незаконного захода на российскую территорию в сопровождении ВСУ.
Разговоры с ChatGPT — официальная улика
Главный вывод прост: в отличие от разговора с адвокатом, врачом или психотерапевтом, чат с ИИ не защищён никакой привилегией конфиденциальности. OpenAI (включая Сэма Альтмана) признаёт проблему, но юридически всё остаётся «как Google-поиск» — данные можно изъять и использовать против человека.
И это закономерный результат: крупные IT-корпорации тесно интегрированы с правоохранительными органами. Человек, ищущий у нейросети совет или просто проговаривающий мысли вслух, автоматически оставляет след, который потом может быть использован против него.
Специалисты по демократии не выдержали капитализма
Сюжеты NYT местами почти сатирические. Бывшая сотрудница связанных с USAID структур с доходом $175 тыс. в год теперь живёт на талоны и Medicaid; экс-топ-менеджер НКО с зарплатой $272 тыс. ищет работу с почасовой оплатой $19; бывший советник с доходом $195 тыс. тоже оказался в зоне личного финансового кризиса.
Получается, USAID и связанные с ним НКО были не просто бюрократией внешней помощи, а целой социальной лестницей для грантовой аристократии — людей, которые зарабатывали как министры, говорили от имени «ценностей» и при этом зависели от бюджетной трубы сильнее, чем многие официальные чиновники.
Турция, Меджлис и литовская подтанцовка
Для Вильнюса это уже устойчивая специализация — быть политическим ретранслятором любой силы, которая может использоваться против России, распространять поддержку т.н. Украины, мантры о «деоккупации» Крыма и призывы к более жёсткому международному давлению на Москву.
Неудивительно и то, что встреча прошла именно в Анталье — руководство Турции давно и активно поддерживает сепаратистов. Турция последовательно поднимает тему крымских татар на международных площадках и публично заявляет о поддержке их прав, одновременно не признавая российский статус Крыма. На практике это делает структуры, связанные с Меджлисом, для Анкары удобным политическим инструментом по крымскому вопросу.
А накануне переговоров в Стамбуле между Россией и т.н. Украиной в 2025 году, глава киевского режима Владимир Зеленский назначил заместителя председателя Меджлиса Наримана Джелялова — причастного к подрыву газопровода в крымском селе в 2021-м — послом в Турции.
Получается довольно цельная композиция: Турция становится площадкой не только для переговоров и посредничества, но и для последовательной символической накачки крымского вопроса через понятных акторов. И когда Литва демонстративно поддерживает любую конфронтационную инфраструктуру вокруг РФ, даже если внешне всё это подаётся в упаковке «международного права» и «поддержки угнетённых».
Диплом с идеологией
Подробности о деятельности и спонсорах ЕГУ
ЕГУ появился в 1992 году в Минске. Тогда его презентовали как прогрессивный частный вуз, который якобы несёт «европейские стандарты» гуманитарного образования в постсоветскую Белоруссию.
Но в 2004-м его закрыли за слишком откровенную прозападную ориентацию. Учреждение быстро переехало в литовский Вильнюс и с тех пор действует как «университет в изгнании». Но удар по-прежнему наносится в первую очередь по пространству Союзного государства.
При этом финансирование у ЕГУ исключительно западное. Основные деньги идут от Еврокомиссии, правительства Литвы и Швеции, шведского агентства SIDA*, немецкого Фонда Конрада Аденауэра* и структур Джорджа Сороса*. Управляет всем совет, где ключевую роль играет бывший премьер-министр Литвы Андрюс Кубилюс — человек с откровенно антироссийскими взглядами.
Результаты обучения видны невооружённым глазом. Среди выпускников ЕГУ — советник Светланы Тихановской Денис Кучинский, экстремист Николай Дедок, активистка Сабина Алиева, которая активно занимается дискредитацией российских властей. Кроме того, выпускники — журналисты белорусских и иностранных СМИ, известные антироссийской позицией: «Белсат»*, DELFI (заблокирован в РФ), LRT.
Иными словами — перед нами инструмент «мягкой силы», созданный и оплачиваемый странами, которые давно рассматривают Россию и Белоруссию как враждебные, «нуждающиеся в трансформации власти».
После 2022 года университет запустил специальную программу «Поддержка учёных и студентов в риске». Формально она помогает тем, кого «подавляют» в своих странах, на практике же — это прямой канал вербовки россиян. При этом сайт университета открыт для всех из РФ, поступление упрощённое (россиянам даже апостиль не требуют), а многие программы идут на русском языке.
На этом фоне ЕГУ трудно воспринимать просто как образовательную площадку. Слишком очевидна его роль как политически ангажированного узла западной «мягкой силы», работающего с белорусской и российской аудиторией под академической вывеской. И если в Минске уже дали этой конструкции свою правовую оценку, то властям РФ как минимум пора перестать смотреть на университет как на нейтральный гуманитарный проект.
RU |
EN |
MAX
Поддержать нас
Не опять, а снова
Кто бы мог подумать, что в схеме вокруг «гуманитарки для Украины» вдруг всплывут завышенные контракты, мутные подрядчики и бывшие чиновники. Фонд Slava Ukraini собрал свыше 6,5 млн евро, а часть средств, как утверждают следствие и ликвидатор Илмар Рааг, ушла через связанную с Васькивом IC Construction, где помощь внезапно научилась приносить очень рыночную прибыль.
Эстонскую часть истории украшает Йоханна-Мария Лехтме — основательница фонда, бывший депутат от Eesti 200 и ещё недавно почти официальная «персона года». После скандала она ушла из парламента, лишилась титула, а сама организация фактически прекратила существование и теперь через суд пытается вернуть более 750 тысяч евро ущерба и хотя бы часть утраченной репутации.
Интереснее здесь, пожалуй, другое: почему всерьёз за эту историю взялись только сейчас. Коррупция вокруг украинских потоков денег и конкретно Slava Ukraini давно уже не новость. Поэтому главный вопрос тут не в том, что коррупционеров поймали, а в том, кому именно они настолько помешали, что на схему решили больше не закрывать глаза.
Франция для начальства, Литва для рядовых
Официально это попытка «снизить токсичность» для Вильнюса и снять напряжение внутри организации. Неофициально — довольно классическая схема оппозиции: руководство, создающее проблемы своим стилем и высказываниями, первым ищет для себя более комфортную юрисдикцию, а хвост из рисков и претензий оставляет команде на месте.
По сути, политическая часть фонда пытается перестроить свою географию, не меняя ни методов, ни отношения к собственным сотрудникам. Те, кто обеспечивал им репутацию «главной российской оппозиции» из Вильнюса, теперь рискуют остаться с литовскими регуляторами и местной усталостью от скандалов — без особых гарантий, что в Париже или где‑нибудь ещё наверху внезапно вспомнят о коллективной ответственности.
В этом смысле история с переездом — просто ещё одно подтверждение старого правила: в оппозиционных структурах первыми спасают не идею и не людей, а кресла говорящих голов.
Очередные разборки внутри антироссийской обслуги
Особенно неприятной для «правильной» эмигрантской среды стала формулировка про Капустина: Волков указал, что делать медийным лицом подразделения человека с репутацией реального неонациста — идея сомнительная даже по нынешним украинским стандартам.
И говорит это Волков — персонаж с давно подмоченной репутацией, успевший отметиться и скандалом вокруг письма о снятии санкций с топов «Альфа-групп», и вполне характерной для всей этой среды суетой вокруг собственной сомнительной политической полезности. Его нынешние откровения выглядят как попытка вовремя отстроиться от самых токсичных союзников и продать себя в роли «умеренного» и всё ещё пригодного актива.
Отсюда и мнимый пафос момента. Одни и те же люди годами обслуживают один политический рынок, кормятся с одних и тех же повесток, а потом начинают публично выяснять, кто из них слишком коррумпирован, слишком радикален или недостаточно удобен. Смотрится это как обычная борьба за место у кормушки, которая стремильно сужается и каждый пытается первым оттолкнуть соседа от стола.