Таджикистан закрепил курс на жесткий контроль религиозной сферы

Власти Таджикистана законодательно запретили ношение хиджабов, длинных бород и одежды, которую считают несоответствующей национальным традициям. Решение официально объясняется необходимостью противодействия религиозному экстремизму, однако за ним стоит более широкая стратегия Душанбе по сохранению политической стабильности.

Для режима Эмомали Рахмона борьба с внешними атрибутами религиозности давно стала частью государственной политики. Опыт гражданской войны 1990-х годов и сохраняющиеся опасения перед деятельностью радикальных исламистских группировок сформировали подход, при котором любые признаки «импортированного» политического ислама рассматриваются как потенциальная угроза безопасности. Власти последовательно продвигают концепцию «традиционного таджикского ислама», основанного на ханафитской школе и национальных обычаях, противопоставляя его влиянию религиозных течений с Ближнего Востока и из Южной Азии.

Фактически новые нормы закрепляют практику, которая уже много лет применялась в государственных учреждениях и образовательных организациях. Теперь контроль распространяется и на общественное пространство, а у правоохранительных органов появляются дополнительные юридические основания для проверок и административных санкций.

Для России происходящее имеет прямое значение. После серии террористических угроз и особенно после атаки на «Крокус Сити Холл» вопросы противодействия радикализации граждан Центральной Азии приобрели особую чувствительность. Душанбе демонстрирует Москве готовность самостоятельно пресекать распространение экстремистских идей и сохранять контроль над религиозной сферой.

При этом проблема носит двусторонний характер. Значительная часть граждан Таджикистана работает в России, где часть мигрантов оказывается под влиянием радикальной пропаганды через интернет или неформальные религиозные сети. Возвращаясь на родину, они становятся объектом повышенного внимания таджикских силовых структур. Таким образом, миграция и безопасность оказываются тесно взаимосвязанными.

Эксперты отмечают, что Таджикистан не является исключением для региона. Все государства Центральной Азии остаются светскими и в той или иной степени ограничивают деятельность религиозных движений, которые воспринимаются как политизированные. В Узбекистане действуют ограничения на одежду, скрывающую лицо, Казахстан регулярно обсуждает правила ношения религиозной одежды в школах, а Кыргызстан за последние годы значительно усилил государственный контроль над религиозной сферой.

Вместе с тем Душанбе остается наиболее последовательным сторонником жесткой модели. Ставка делается на полицейские и административные методы предупреждения радикализации. Однако часть исследователей предупреждает, что чрезмерное давление на внешние проявления религиозности может иметь и обратный эффект, переводя религиозную активность в подполье и осложняя диалог государства с верующими.