«Я никогда не думаю ни о каком таланте и ни о какой силе. Я просто знала, кем я всегда хотела быть. Приехала в Москву. Москва – это столица, которая меня потрясла, раздавила. Тем более первая неудача очень сильно повлияла. Я видела, что люди знают больше меня, хотя я очень много читала, с детства я очень любила библиотеки, играла главные роли в спектаклях драмкружка, пела в хоре, занималась танцами. Потом, конечно, был благоговейный страх перед школой-студией МХАТ. Для меня МХАТ – это было что? Актриса Тарасова Кручинину играет – а я постановку по радио слушаю, мы же на этом были воспитаны. При поступлении мне никто не говорил, что недостаточно знаний – говорили, что есть говор кубанский, такой южный, что не тот репертуар...

Я никогда не хотела быть знаменитой, во мне этого вообще не было. Мне хотелось просто играть – во мне это сидело, жило. Причем я была застенчивой, никаких стихов не читала, стоя на стуле, никто меня не просил их читать в детстве – в наших пенатах не принято было детям такого внимания уделять. Читаю иногда биографию какого-нибудь актера или актрисы: «Я становился на стульчик, мне повязывали бантик, и я читал стихи, развлекал всех»... А у нас на хуторе дети – это где-то под лавками или вообще вне застолья, вне столов, вне гуляния.

Домоводство, которое было у нас в классе, я не любила – я ненавидела шить фартуки, кроить, меня это прямо унижало. Но учительница, которая вела домоводство, выписывала «Советский экран», она была похожа на Лолиту Торрес, как мне казалось, и я только ради этого ходила на домоводство, потому что у нее было гороховое платье, а я горох на платье очень люблю, у нее был белый воротничок, белые манжеты, узкая тонкая талия, она знала все новости экрана, про актеров, и она нам между кройкой и шитьем их рассказывала. Поэтому я, раскрыв рот, ходила на домоводство, потому что ничего в семье мы не выписывали, ничего не покупали, и ничего мы в этом не понимали. Мы жили совсем другой жизнью».

Людмила Зайцева⠀
⠀
Telegram / ВК / MAX
⠀