Говорим ли мы детям о том, что есть вечная жизнь? Говорим ли, что нужно идти к Богу, — и вообще, зачем мы живём?

В подростковом возрасте это, вероятно, кажется неактуальным и неинтересным. Но этот период рано или поздно закончится. И тогда дети спросят нас о главном. Но сможем ли мы дать им ответы, если у нас самих этих ответов нет? Если мы сами не знаем, зачем живём?