Ну какой из меня вор, брось ты это. Ну подумаешь, украл пару раз мелочь, ну своровал сдачу, подумаешь! Ах да, я ведь еще и крал у друзей игрушки… Ох, ну это же в прошлом! Зачем вспоминать! Я же был ребенком! Ну да что мы все обо мне да обо мне… Ты-то там как? Есть какая-нибудь история? Что?! Ты украл из магазина плюшку?! Да как ты мог, мерзавец! Разве ты не знаешь, что воровать плохо?!
По какой-то причине я всегда умудряюсь виртуозно оправдать себя и незамедлительно укорить другого, хотя должно быть всё наоборот. Обвиняя и осуждая других, я каждый раз забываю о том, что и сам когда-то делал то, что с таким яростным остервенением бросаюсь осуждать. И раз так, то почему бы мне не отнестись с пониманием к ошибкам других? Ведь если я могу оправдать такого драгоценного и любимого себя, почему бы не сделать то же самое в отношении ближнего?
Задавшись всеми этими вопросами, мы многозначительно киваем в ответ, соглашаясь с таким разумным рассуждением, и, героически наступая на горло гордыни, спешим оправдывать всех — и даже тех, кто в наших оправданиях не нуждается. Правда, до первых двух «но».
Я, дорогой читатель, безусловно, буду оправдывать и защищать тебя своей могучей грудью от всех обидчиков, но ровно до тех пор, пока ты не нанесешь мне смертельную обиду. Я буду гладить твою воображаемую голову и сочувствовать тебе ровно до тех пор, пока ты не плюнешь мне в лицо. Я разгневанно вскочу со своего места, яростно вытру щеку и обвиню тебя во всех смертных грехах, да еще и выдумаю тебе парочку новых в придачу, чтобы жизнь медом не казалась! Я прочту тебе миллион нотаций или нарочно приму скорбный вид, надеясь уколоть тебя своей «мудростью» и «праведностью». Но до этого, разумеется, буду твоим самым близким и сочувствующим другом.
Я безусловно буду оправдывать каждого незнакомого мне человека, назидательно защищать его перед лицом тех, кто говорит про него гадости, но только если он вписывается в мои нормы морали. Убийцы, насильники, педофилы — всех этих людей мы заслуженно обвиняем, и каждый из нас солидарен с тем, что эти «отбросы общества» заслуживают каждого гадкого слова. Мы заламываем руки, ужасаемся их преступлениям и бесчеловечности, и сложно поспорить с тем, что это неправильно. Мы, а я самый первый, бросаемся в осуждение убийцы, а потом, понурив голову, узнаём, что его обвинили несправедливо. Узнав об ошибке, мы озадаченно чешем затылок и пожимаем плечами: «Ну мы ж не знали!». Обвиняя вора, я всегда забываю о том, что когда-то воровал сам. Осуждая тех, кто дразнит слабых, из моей памяти исчезают все воспоминания, когда я делал то же самое. Глядя на педофила, я гневно бью кулаком по столу, даже не думая о том, что не единожды поддавался своим блудным страстям.