Бог творит мир из ничего. И если в людях и через людей Он делает Свои дела, то людям вменяется в обязанность считать себя "ничем", т.е. отказаться от всякой гордости и самомнения. Насколько это трудно и противно падшей природе, думаю, всем понятно.
Но человек(современный, по крайней мере) на том стоит, что он есть "нечто", причем "нечто многоценное". Оттого Бог и не действует через нас постоянно и открыто, что мы по великой глупости приписали бы любые чудесные действия себе, своим умениям и талантам. А это было бы уже смертельно опасно.
Возникали бы раз за разом новые дьяволы, гордящиеся чем-то, тогда как вся мудрость в том, чтобы Славу возсылать Господу.
Униженным до края и смиренным до земли был Моисей, когда Бог призвал его вывести народ из Египта. Просил себе смерти Илия и чувствовал полное изнеможение, когда еще великие дела его ожидали. "Червем" называл себя Давид и "выкидешем" - Павел. Они бы и не сделали ничего, если бы мыслили иначе, если бы чем-то хвалились и приписывали силу чудес себе. Гордому человеку эта практика не только непосильна, она даже теоретически не понятна.
Так, из-за отсутствия смирения иссякают чудеса, а затем и сама вера уходит от гордых. И гордые остаются один на один со своими цивилизационными игрушками, не могущими спасать от самых главных опасностей. В конце концов к ним относится слово, сказанное неверующим евреям: Во грехах своих умрете. И точно так же, как самохвальство не дает явиться чудесам, отсутствие любви делает невозможным прозорливость.
Чтобы человеку иметь от Бога знание о вещах тайных, нужно иметь великую любовь. Иначе ты узнаешь нечто сокровенное о людях и... возненавидишь их всеми силами души. Вместо еще одного святого мир рискует приобрести еще одного маньяка. Знать все можно, только если любишь всех. Причем любишь реально, как Христос реально любит нас, зная всю тайную и явную мерзость сыновей человеческих, и все же страдая за них. Любовь смиряется перед теми, кого любит. Любовь готова страдать за тех, кого любит. В противном случае это вовсе не любовь. Христос явил нам это, и во Христе люди способны на подобное.
Смирение Христово и любовь Христова, это не фигуры речи. Это истинные вещи, временами понятные и близкие людям. А временами так далеко отходящие от сердец человеческих, что скотоподобно живущие дети Адама всю область веры отметают, как сказку, тем самым подписывая приговор своему каменному бесчувствию.