Фокус недели

Главное, что занимало повестку и комментаторов. На холодную голову разбираемся с основными событиями прошедшей недели.

??Экономика в центре внимания. Стартовал Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ), который стал одной из главных площадок для глобального сотрудничества и обсуждения технологического суверенитета. Первые дни мероприятия, среди прочего, отметились сближением интересов России и США в области стратегических ресурсов и логистики: глава Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ) Кирилл Дмитриев заявил о возможных проектах по добыче редкоземельных элементов и арктической кооперации. Обе стороны, несмотря на переговорные сложности, демонстрируют прагматичный подход в деловой среде и пользуются неформальной экономической дипломатией.

??Дилемма Трампа. Республиканская партия оказалась на грани раскола. Расширение военных действий на Ближнем Востоке при участии Вашингтона способно вызвать недовольство сторонников политики «Америка прежде всего» — идеолога MAGA-движения Стивена Бэннона и журналиста Такера Карлсона. Они утверждают, что втягивание Америки в военные конфликты противоречит интересам электората и отвлекает внимание от внутренних проблем. При этом разочарование растет и в отношении Израиля. Для демократов открывается окно возможностей: помощь Израилю и давление «ястребов» подталкивают Трампа к открытому столкновению с Ираном, пока любое другое действие президента США трактуется либо как слабость перед Тегераном, либо как предательство избирателей.

??«Тени былого величия». Саммит G7 в Канаде прошел под знаком раздора: участники не согласовали итоговое коммюнике, проигнорировав среди прочего украинский вопрос. Объединение утрачивает былой статус, становясь скорее символическим мероприятием. Споры вызывают и конфликт на Ближнем Востоке, и поддержка Киева, и стратегия в отношении Пекина. Участники все чаще ведут себя как конкуренты, а не союзники. Попытки Брюсселя в отсутствие Вашингтона взять на себя роль режиссера заканчиваются провалом. При этом вовлеченность США также не гарантирует возвращения «былого величия», поскольку политика Белого дома чаще становится фактором напряжения, а не стабильности.