Про общественные обсуждения или как хорошо что мы в АЭД не такие. Лонгрид, но того стоит.

Поддельные комментарии: как в США изображают мнение частных инвесторов

У большинства (финансовых) регуляторов есть необходимость работать ср своим сектором и его клиентами. Происходит это примерно так. Регулятор публикует проект новой нормы, после чего все заинтересованные лица могут направить свои комментарии: поддержать инициативу, выступить против нее или предложить изменения. Затем ведомство рассматривает поступившие отзывы и принимает окончательное решение.

Комментарии не имеют обязательной силы. Если 100 человек поддержали проект, а 900 выступили против, регулятор не обязан от него отказываться. Это не голосование.

Но общественное мнение все равно имеет значение. Когда ведомство принимает решение вопреки подавляющему большинству комментариев, формально оно ничего не нарушает — просто выглядит это не очень красиво.

Значительная часть отзывов, разумеется, поступает от финансовых компаний, которых затронет новая норма. Обычно это подробные и хорошо аргументированные документы, подготовленные дорогими юристами. Компании защищают собственные интересы, но их замечания действительно нередко помогают улучшить регулирование.

Сложнее получить мнение частных инвесторов — тех самых людей, ради защиты которых многие нормы якобы и принимаются.

Теоретически частный инвестор может узнать о новой инициативе, зайти на сайт регулятора, прочитать многостраничный документ, разобраться в технических подробностях и самостоятельно написать содержательный отзыв.

Но, как замечает наш любимый Левин, кто вообще так делает?

Например, участники сообщества r/wallstreetbets могут написать регулятору. Но это особенно активные частные инвесторы, которые постоянно сидят в интернете и внимательно следят за рынком. Большинство людей, владеющих акциями или пенсионными накоплениями, совсем не такие.
Поэтому на практике «мнение частных инвесторов» часто формируется следующим образом.
Финансовая компания, отраслевая ассоциация или лоббистская организация пишет текст, который, по ее представлению, мог бы написать частный инвестор. Например:

Эта норма поможет мне накопить больше денег к пенсии.

Затем организация находит реальных людей и предлагает им направить этот текст от своего имени:

Новая норма поможет вам больше накопить к пенсии. Поэтому отправьте, пожалуйста, комментарий, в котором будет сказано: «Эта норма поможет мне накопить больше денег к пенсии».

Здесь большое значение имеет количество. Если удастся организовать отправку 200 тысяч комментариев против проекта, можно будет уверенно заявлять, что частные инвесторы массово выступают против него.

То, что почти все письма дословно повторяют один и тот же шаблон, никого особенно не смущает. Все понимают, как устроена эта кухня.

Иногда выясняется, что часть комментариев направлена от имени людей, которые ничего не отправляли. Или даже от имени тех, кого уже нет в живых.

Насколько это меняет общую картину? По мнению Левина, не слишком сильно. Комментарии — не бюллетени для голосования. Они ценны либо потому, что содержат убедительные аргументы, либо как довольно приблизительный показатель настроений. Если из 200 тысяч противников проекта в действительности существуют только 199 тысяч, итоговый вывод от этого почти не изменится. Хотя выглядит все равно неприятно.

Несколько лет назад SEC обсуждала нормы, ограничивающие влияние прокси-консультантов — компаний, которые рекомендуют акционерам, как голосовать на собраниях.

В поддержку инициативы поступили эмоциональные обращения, якобы написанные частными инвесторами на основании их личного опыта. Позднее выяснилось, что некоторые люди вообще не отправляли эти письма, а другие разрешили использовать свои имена, даже не прочитав текст.
Если вы лоббист и хотите ограничить влияние прокси-консультантов, можно просто так об этом и сказать. Но гораздо убедительнее найти 83-летнего ветерана армии, который заявит:

Я возмущен тем, что мои инвестиции превратили в инструмент политической борьбы.

Или отставного морского пехотинца: