В некоторых местностях конец света будто уже состоялся, а жить надо и после него. Как это и где?

«Где мы есть-то? Живые мы, нет?» — «Однако что, неживые». — «Ну и ладно. Вместе — оно и ладно. Че ишо надо-то?» — «Мальчонку бы только отсель выпихнуть. Мальчонке жить надо…» — переговариваются распутинские старухи в финале «Прощания с Матерой».

Повесть напечатал «Наш современник» в 1976-м, и она стала событием для читающего Советского Союза. И вот через полвека — те же разговоры, тот же «мглистый и сырой, как под водой, непроглядный свет, в котором что-то вяло и бесформенно шевелится — будто проплывает мимо».

Матеру сожгли и затопили, Ангару со всей ее жизнью обратили в электричество. Стремительное течение — в ток, далее — в алюминиевые чушки. В доход СССР, потом — братьев Черных, потом — Дерипаски и ельцинской семьи. Теперь — еще и королей майнинга. Майной здесь называли всегда прорубь, но речь не о продаже кубов льда, а о добыче криптовалюты, на Ангаре — крупнейшие объемы.

Речной ток пустили в электролиз не только алюминия, но и урана. И в его обогащение. Ракеты Судного дня — тоже превращенные формы Ангары.

Об ангарских и енисейских людях — каталогизаторах пустоты. Пустоты здешней — не самой по себе, а отсутствию наполненности. Здесь прежде что-то было и, возможно, что-то будет потом. Ниши, освобожденной для чего-то. Для чего/кого? Что нарисуют поверх?

Наш обозреватель Алексей Тарасов — о том, как Ангару со всей ее жизнью обратили в электричество.

Не открылась ссылка? Читайте тут.