— За столько лет Толкачев фактически стал символом башкирской политики, но в этом смысле он был не столько публичным политиком, сколько человеком института, который продемонстрировал аппаратную устойчивость. Можно по-разному оценивать такую модель парламентаризма. С одной стороны, она, конечно, не давала образа бурной политической дискуссии, с другой — именно такие фигуры обеспечивали преемственность власти в сложных национальных республиках.
Толкачев застал и позднего Муртазу Рахимова (президент Башкортостана с 1993 по 2010 год — прим. ред.), где еще сохранялась автономная региональная политическая традиция, и Рустэма Хамитова (глава республики с 2010 по 2014 год — прим. ред.), где еще только шла настройка отношений с федеральным центром, и Радия Хабирова, где регион полностью встроен в новую вертикаль и логику управления мобилизационной политики. Толкачев во всех этих эпохах оставался символом не перемен, а устойчивости аппарата, который он же создал.
Если вспоминать его не только как архитектора парламентской системы, но и как самого участника, при нем Башкортостан действительно выстроил самую большую правовую базу. Толкачев сам обозначал цифры: около 250 базовых законов и 3,5 тысячи законодательных актов за почти 30 лет работы. Потом при нем Курултай был одним из самых активных региональных парламентов. Только в 2025 году Башкортостан внес 38 проектов местных законов, которые ушли в Москву. Здесь же вспомним «шумный» закон о комендантском часе для детей, который был внесен республикой.
Ну и от себя не могу не добавить историю из 1999 года, когда в РБ запретили трансляцию программ журналиста Сергея Доренко — Толкачев выступал против его киллерской подачи информации. Это был первый случай демонстрации, когда федерального журналиста, тогда почти всемогущего, на уровне региона осадили. Башкортостан тогда действовал как самостоятельный политический субъект.
В 2012-м Толкачев возглавил комиссию совета законодателей при Госдуме при Федеральном Собрании по законодательному обеспечению национальной безопасности — момент федеральной законотворческой деятельности. Как раз в то время борьба с коррупцией была одним из главных приоритетов государственных дел.
Как и с любым трансфером власти, после его ухода вскрывается, что часть полномочий и договоренностей были очень личными и непередаваемыми, что неминуемо приведет к конфликтам, выстраиванию новых границ и поиску новых людей. Какую-то турбулентность сейчас уход Константина Борисовича вызовет — не только из-за его возраста, но и из-за влияния, которое складывалось годами. Заместителя ему найдут. Вопрос в конкуренции, поскольку четкого преемника никогда нет, а уж тем более в законодательной власти. Борьба в ближайшее время возможна, кто в ней победит — вопрос времени.
Поскольку РБ — одна из ключевых национальных республик на уровне всей России (государство в государстве, как мы обычно говорим), ее законодательная власть довольно влиятельна: это не только штамповка федеральных законов, которые должны быть переведены на региональный уровень, но и самостоятельная политика с инициативами на федеральном уровне. Понятно, что, конечно, у нас в системе вертикали власти более влиятельные губернаторы, но заксобрания всегда были задуманы как некая уравновешивающая система сдержек и противовесов. Башкирское Заксобрание возглавлял человек с почти 30-летним опытом, что придавало субъектности. И орган, и персоналия высоко значимы в системе власти Башкортостана.