Обретение мощей святого Серафима произошло летом 1903 года в Сарове.

1 августа (19 июля по ст. ст.) мощи святого были торжественно обретены и открыты для всеобщего почитания.

В том же году в Сарове, в присутствии (и при личном участии) императорской семьи, духовенства, архиереев и около 300 000 паломников, Серафим Саровский был торжественно канонизирован.

В годы революционной смуты мощи святого были утеряны и обнаружились только в наше время. В 1990 году их случайно нашли в Казанском соборе Ленинграда (в тот момент собор был Музеем истории религии и атеизма).

Вспоминая, как трудно было верующему народу смириться с тем, что мощи утрачены, Патриарх Алексий II начал поиски акта о вскрытии мощей преп. Серафима, который вскоре был найден. "И, сопоставив два акта - о канонизации в 1903 году и о вскрытии в 1920 году, - говорит Святейший Патриарх, - я направил в Ленинград двух архипастырей - епископов Тамбовского и Мичуринского Евгения и Истринского Арсения, которые исследовали мощи...

В присутствии директора, его заместителей и сотрудников музея, - рассказывает епископ Арсений, - мы поднялись в ту комнату, где лежала «находка". Разумеется, мы привыкли всегда доверять только документам - здесь же никаких документов не было.

Помог акт вскрытия мощей преподобного Серафима Саровского, который обнаружил владыка Евгений. По этому-то акту мы и стали сличать найденные мощи с описанием.
Все найденное досконально сходилось с останками преподобного Серафима Саровского! Из его жития мы помним рассказ, как его до полусмерти избили разбойники, искавшие у него деньги.

И у найденных мощей была заметна довольно сильная вмятина на грудной кости! То есть даже этот факт подтверждался. Голова преподобного
Серафима была в скуфейке с круглым отверстием на лбу. По-видимому, на это отверстие раньше была наклеена какая-то круглая металлическая пластинка, чтобы люди к ней прикладывались.
Так вот, кости черепа преподобного - темного цвета, а это место — светлое-светлое, настолько оно зацеловано. От этого возникло какое-то радостное чувство...

Вообще сложно передать то чувство, которое я тогда испытывал, - особое благоговение и вместе с тем неописуемое внутреннее напряжение от сознания, что рядом необыкновенное, великое сокровище.