“Это именно посыл ребят на убой. Доходил такой низкий процент… Безногие молодые пацаны. Их просто отправляли, а они через 500 метров уже раненные были”, — военнослужащий о преступной деятельности командования.

Младший офицер 3 батальона 54-го мотострелкового полка (в/ч 31831) с позывным “Литфак” рассказал о том, с какими преступлениями командования столкнулся прежде, чем он решился самовольно оставить часть. Боец сделал это ради того, чтобы выжить и добиться наказания виновных командиров, в первую очередь комбата Оганеса Петросяна:

“Избиения, пытки, отправления в одну дорогу … У нас делается все с разрешения одного человека”.

Именно по приказу этого командира организовываются отправки на смерть неугодных бойцов, именно он не считается с потерями в подразделениях, регулярно организовывая “мясные” штурмы, в которых гибло 80-90% штурмовых групп. При этом не раз те, кому удавалось добраться до намеченной точки, оказывались в западне, ведь доставить им ни боеприпасы, ни провизию возможности не было:

"Они в эфир выходили, больно было слушать: мы пять дней не пили, дайте воды... А доставить не могут никак".

Не лучше обстоят дела и вдали от передовой. Там комбат со своими приближенными занимается избиением и пытками подчиненных:

“Я это все видел, и пристегнутых наручниками пацанов к столбу, и по 5, и по 6 человек. И как сквозь строй проводили”.

Жестокость командира офицер испытал на собственной шкуре:

“Есть дисциплинарные наказания. Но не избиение человека до того состояния, что он превращается уже в нечеловека… Меня просто начали забивать: у меня перелом челюсти, сотрясение мозга”.

Не обходится в полку и без разного рода поборов. Нужно платить за все, начиная с увольнений, заканчивая “добровольными” взносами в размере до 150 000 рублей. Гуманитарная помощь тоже распределяется решением комбата.

Боец просит помочь придать огласке беспредел в воинской части. Он понимает, что если следственные органы не примут меры в отношении командования, в частности комбата Оганеса Петросяна, то впереди его ждет только одно:

“Я знаю, что меня в части, ну даже убьют – это не самое страшное. А что будет перед тем, как убьют — вот это гораздо страшнее”.