День 7 ноября – красный день календаря??
 
В годы Советской власти день 7 ноября, «штурм Зимнего дворца», был главным государственным праздником. Совершенно как во Франции главным государственным праздником является 14 июля – день начала революции, то, что у нас называли «днем взятия Бастилии».

Французы очень долго шли к тому, чтобы договориться о каком-то консенсусе относительно дня 14 июля. И пришли к этому только почти спустя сто лет после начала революции, а именно в 1880 году, когда этот день был объявлен национальным праздником. Это случилось в годы Третьей республики, сотрясаемой кризисами между республиканцами и монархистами. Поэтому празднование столетия Революции в 1889 году превратилось в агитационную кампанию за прославление республиканцев, стоявших тогда у власти, которые себя объявили наследниками идей 1789 года.

Республика окрепла. И в дальнейшем все французские республики, Третья, Четвертая, и Пятая, провозглашали себя наследницами идей Французской революции, которая трактовалась как основа политической культуры не только Франции, но и всего передового мира.

И тут есть один важный момент: сразу по завершении Революции перед французским обществом встал важнейший момент: найти правильный взгляд на революцию, отделить зерна, то есть ее важнейшие достижения, от плевел, террора и насилия. И эту задачу выполнили историки периода Реставрации, прежде всего, Франсуа Гизо. Несмотря на то, что его отец погиб на гильотине от рук якобинцев, Гизо считал: Революция является продолжением многовекового развития Франции. Революция – это дочь прошлого и мать будущего.

Французские историки обосновали идею компромисса, синтеза между старой и новой Францией и в итоге смогли примирить общество с Революцией.

В России же произошло иначе: спустя сто лет после революции, после крушения Советского Союза, произошел отказ от праздника. Почему?

Потому что наша революция изначально и всегда самими революционерами трактовалась не как продолжение многовековой истории России, а как кардинальный разрыв, революция строилась на антитезе царской и императорской России.

Соответственно, это был исключительно праздник советской поры, никак не связанный с многовековой историей страны. И, логично, что как только режим рухнул, точнее, как только коммунисты сами спустили знамя, рухнул и праздник. Режим, отрицавший связь с предшествовавшей традицией, оказался без корней.

Современные попытки искусственного насаждения этого праздника как главного государственного дня – это очередная попытка навязать миф о «золотом веке», а идея о том, что современная Россия не имеет юридической преемственности с многовековой историей Российского государства – это то же самое, что делали польские и французские русофобы-расисты, когда говорили, что «Московия» не имеет никакого отношения к Древней Руси.

В самые сложные годы для нашей страны, накануне и в годы Великой Отечественной войны, советские власти были вынуждены обратиться к героям нашего прошлого, к памяти Дмитрия Донского, Александра Невского, Суворова и Кутузова, потому что четко осознавали: только так можно сплотить народ, показав, что мы и сейчас, как и столетия назад, поднимемся и победим в Священной войне.

И самое наглядное подтверждение тому, что день 7 ноября – это наше прошлое (которое нужно уважать и изучать), но не настоящее и уж тем более, не будущее: на могилах революционеров на Новодевичьем кладбище 8 ноября было пусто и одиноко, ни цветочка, ни веночка, ни одного коммуниста – ни души.

Насадить сверху можно все, что угодно, но вот как долго это продержится? Никто не запрещал поклониться памяти революционеров. Но никто не пришел. Даже сетевые леваки остались на диванах. Но эти диванные революционеры-демагоги делают опасное дело.

Так и в годы Французской революции просвещенная элита раскачивала социальную лодку, не понимая, что эта лодка перевернется, а революция захлебнется в потоках крови.

Поэтому день революции – конечно, красный. Но не от слова «красивый», а от слова «кровавый».