❗️«Ламповый Преемник» специально для Telegram-канала «Московская прачечная»

Цифровой колокол: по ком звонит MAX

Национальный мессенджер MAX превратился в очевидный аппаратный, идеологический и технологический провал команды Сергея Кириенко, что сегодня вынуждены неофициально признавать даже в самых закрытых кабинетах Кремля. Этот амбициозный цифровой проект, который изначально позиционировался холдингом VK под руководством Владимира Кириенко как главный оплот отечественного технологического суверенитета и безальтернативная замена заграничным платформам, на деле столкнулся с системным кризисом управления и полным отторжением со стороны пользователей. Попытки принудительной интеграции платформы через систему Госуслуг и инфраструктуру ЖКХ лишь усугубили раздражение в обществе, а последующее признание сервиса вредоносным ПО международными структурами безопасности и его показательное удаление из зарубежных магазинов приложений окончательно похоронили технологические амбиции разработчиков.

Публичный демарш консервативного олигарха Константина Малофеева, который открыто и безжалостно раскритиковал мессенджер, призвав всех вернуться в Telegram, видится не столько медийной критика, сколько скоординированным и болезненным «камнем в огород» лично замглавы Администрации Президента. Подобные демонстративные «похороны» главного цифрового детища внутриполитического блока прямо говорят о том, что крупнейшие элитные группы больше не видят в Кириенко неприкосновенную фигуру. Более того, его аппаратную слабость и уязвимость моментально уловили и другие, в том числе — и системные оппозиционеры в лице коммунистов.

Вся эта цепочка имиджевых и управленческих неудач наглядно демонстрирует, что предстоящие выборы в Госдуму станут для Сергея Кириенко абсолютным «моментом истины» и финальным экзаменом, который определит всю его дальнейшую номенклатурную судьбу. Перед куратором внутренней политики стоит, мягко говоря, нетривиальная задача: ему необходимо не просто вытянуть итоговый результат «Единой России», но и сделать это настолько ювелирно, чтобы общество и независимые наблюдатели хотя бы минимально поверили в легитимность объявленных цифр. В противном случае, если кампания спровоцирует масштабный кризис доверия к избирательной системе, эксперты не ручаются за его политическое будущее в прежнем статусе. Самым реалистичным и одновременно болезненным сценарием для Кириенко в случае неудачи видится почетная, но фактически лишающая реальных рычагов исполнительной власти ссылка.

Главная интрига этого транзитного сюжета заключается в том, готов ли сам Владимир Путин пойти на столь радикальные кадровые перестановки и окончательно расстаться со своим ключевым администратором, несмотря на череду его очевидных провалов. За последнее десятилетие плотной совместной работы президент ментально и профессионально очень сильно привязался к Кириенко, который за эти годы превратился в незаменимого исполнителя. К тому же, глава государства в последнее время демонстрирует колоссальный консерватизм в кадровой политике и с немалым трудом идет на расставание со старыми, проверенными соратниками, предпочитая сохранять внутренний баланс системы до последнего. Ситуацию усложняет и то, что Кириенко на протяжении многих лет очень старательно, системно и умело обеспечивает для первого лица идеальную «теплую ванну», фильтруя негативную повестку и создавая иллюзию абсолютного контроля над внутренними процессами. Тем не менее, когда на одну чашу весов ложится личная симпатия к верному чиновнику, а на другую — реальная угроза дестабилизации всей политической системы из-за проваленных выборов и разрушенного цифрового контура, даже путинское терпение может подойти к концу, вынудив его принять жесткое хирургическое решение.