❗️Дарья Кривешко, политолог, член Экспертного клуба «Дигория», специально для Telegram-канала «Московская прачечная»

Германия сегодня демонстрирует не просто отраслевой разворот, а слом всей послевоенной экономической системы. Кризис автопрома — с падением прибыли и массовыми сокращениями — обнажил ключевую проблему: прежняя модель, долгое время служившая локомотивом экспортно-промышленного развития, сбавляет ход и уже не способна вытягивать экономику. Симптоматично, что основная нагрузка уже смещена в сектор услуг, что для индустриальной державы означает утрату опоры.

На этом фоне ставка на оборонную промышленность выглядит как вынужденная попытка быстро перезапустить индустриальный цикл. Концентрация почти всего европейского венчурного капитала в немецком секторе оборонных технологий и открытие масштабного государственного финансирования формируют новую экономическую вертикаль. Причем речь идет не о точечном росте, а о системной конверсии: заводы, ранее работавшие на экспорт, переориентируются на военные заказы, а высвобожденные квалифицированные кадры становятся ресурсом для оборонного сектора. Даже автоконцерны втягиваются в эту логику — от участия в производстве компонентов ПРО до включения в международные военные кооперации.

Однако главный смысл происходящего — в геополитике. Ослабление прежних гарантий безопасности, ухудшение отношений с США подталкивают Европу к стратегической автономии, и именно Германия становится ее индустриальным ядром. Фактически Берлин сейчас примеряет на себя новую роль: не просто экономического лидера, а «арсенала» континента.

Здесь возникает принципиальный парадокс. Государство, чья конституционная и культурная основа десятилетиями строилась на демилитаризации, теперь становится драйвером военной экономики. Конечно, в данном случае речь не идет об идеологическом развороте, а о реакции на изменение среды. Однако последствия этих процессов выходят далеко за экономические рамки: они поставят перед германским обществом непростой вопрос о ревизии устоявшейся послевоенной политики памяти.

При этом устойчивость такой модели вызывает сомнения. Оборонная индустрия способна обеспечить заводы заказами и работой и сгладить социальные риски, но она не заменяет полноценно гражданскую промышленность и зависит от уровня внешней напряженности. В этом смысле Германия рискует попасть в ловушку: экономический рост будет все сильнее привязан к фактору конфликта.

В перспективе это усилит позиции Берлина в Европе, но одновременно закрепит за ЕС новую роль — пространства, где экономика все больше подчиняется логике безопасности. И именно это превращает текущий разворот из антикризисной меры в долгосрочный структурный сдвиг.