На пороге новой реальности

Искусственный интеллект (ИИ) перестает быть технологией будущего, постепенно меняя процессы настоящего. Но за его возможностями скрываются подчас непрогнозируемые угрозы информационной безопасности или человеческому сознанию. Возможно ли обуздать ИИ без цензуры, станет ли технологический суверенитет валютой в мировой политике и какова роль футуролога в этом новом мире — об этом эксклюзивно для «Полилог. Экспертиза» рассказал футуролог, исследователь и управляющий партнер MINDSMITH Руслан Юсуфов.

О регуляции ИИ:

Глобальная регуляция ИИ — классическая дилемма заключенного. Все понимают риски гонки вооружений в ИИ, но для каждого отдельного государства рациональная стратегия — наращивать свой потенциал, чтобы не проиграть. Проблему усугубляет двойное назначение любой технологии: один и тот же алгоритм может оптимизировать логистику или стать инструментом тотальной слежки. В результате вместо глобального договора мы видим фрагментацию на три блока: попытки регулирования в ЕС (которые зачастую сводятся к экстра-налогу на корпорации), рыночный подход США и модель госконтроля Китая. Грань между защитой и цензурой становится политической — взгляните на последние инициативы Великобритании.

О будущем футурологии:

Количественный прогноз в футурологии вытесняется качественной интерпретацией и формированием гипотез. Когда ИИ отвечает на вопрос «что возможно?», человек анализирует последствия второго и третьего порядка: социальные, экономические, политические и культурные сдвиги, которые запускает технология. Преимущество футуролога — его методологическая позиция: в отличие от ИИ, он не связан предвзятостью обучающей выборки. В идеале он не ангажирован интересами бенефициаров и стремится к позиции, где нет места ни технологическому оптимизму, ни пессимизму, — только анализу системных рисков и возможностей, поиску слабых сигналов в информационном шуме. Это требует уникальных человеческих качеств, недоступных для машин: фантазии для генерации радикально новых сценариев и серендипности для обнаружения неочевидных связей между дисциплинами.

О роли футуролога:

Наконец, возникает неизбежный политический вопрос: если ИИ может смоделировать множество вариантов будущего, как мы контролируем выбор сценария? У каждого варианта есть мощные бенефициары — корпорации и государства, стремящиеся реализовать выгодный им образ будущего. Роль футуролога здесь — деконструировать эти сценарии, вскрывая, кто выигрывает и кто проигрывает. Так происходит переход от пассивного прогнозирования к активному содействию в осознанном выборе будущего, возвращению обществу агентности и контроля над своей траекторией развития в условиях борьбы интересов.

О технологическом суверенитете:

Технологический суверенитет становится центральной ареной геополитики. Контроль над стеком технологий (чипы, данные, платформы) формирует техно-империи, построенные как в слиянии технологического гиганта и власти, так и вследствие уверенного превращения бигтехов в квази-государства. В первом случае корпорации действуют как инструменты внешней политики (санкции через деплатформинг), государства — как лоббисты и гаранты безопасности своих технологических чемпионов. Во втором — у корпорации появляются частные военные компании для защиты цепочек поставок редкоземельных элементов, а миллиарды пользователей фактически становятся гражданами экосистем. Так что глобальная политика — игра гибридных акторов, где государственная и корпоративная власть неразделимы и с каждым годом будут появляться новые акторы, вплоть до самостоятельного сильного ИИ.

Полилог. Экспертиза | Наши слоны