Два… сценария (1/3)

Сравнивая два прогноза ЦБ РФ от 24 октября 2025 года и от 13 февраля 2025 года, как советует нам ув. Михаил Хорьков @REBURG, можно увидеть, как аккуратно регулятор переписывает сценарии реальности

Инфляция. В октябре ЦБ исходил из того, что 2025 год закроется с инфляцией 6,5–7,0%. Это был уже достаточно оптимистичный сценарий — напомним, что годом ранее инфляция была 9,5%. Но по факту 2025 года инфляция составила 5,6%. (декабрь 25 к декабрю 24, мы уже объясняли, что здесь не так (ИПЦ – 8,7%), но регулятор в своем праве так считать)
То есть цены затормозили быстрее, чем ожидалось, а высокая ключевая ставка (средняя за 2025-й — 19,2%) сработала с опережением графика. Спрос остыл, кредитное сжатие оказалось эффективным.
Но тут не все так просто. В октябре ЦБ закладывал на конец 2026-го инфляцию 4,0–5,0%. Теперь этот коридор сдвинут до 4,5–5,5%. Верхняя граница подросла, и нижняя поднялась.
Почему? Потому что быстрое падение инфляции часто означает исчерпание разового ресурса. Дальше пойдет труднее. И ЦБ понимает: достичь целевых 4% в 2026-м, скорее всего, не получится, придется задержаться в зоне 4,5–5,5%.

Ключевая ставка: октябрьский прогноз предполагал, что в 2026 году средняя ключевая ставка составит 13,0–15,0%. Февральский дает 13,5–14,5%. Диапазон сузился и сдвинулся вверх по нижней границе.
Казалось бы, разница невелика. Но за ней стоит важный сигнал: ЦБ больше не верит в возможность быстрого снижения ставки до 13%. Нижняя планка поднята, и это значит, что даже в фазе смягчения ДКП останется жесткой по историческим меркам.
Более того, в февральском прогнозе есть важная детализация: с учетом того, что с 1 января по 15 февраля 2026 года средняя ставка составила 16,0%, а с 16 февраля до конца года ожидается 13,1–14,3%. То есть регулятор фактически говорит рынку: «Мы начнем снижать раньше, чем вы думали, но снижение будет плавным и осторожным». Это не разворот, это коррекция курса.
Раньше они допускали 13%, теперь нет. Это сигнал: «Мы не верим в быстрое возвращение к дешевым деньгам». Деньги будут дорогими дольше, чем казалось осенью 2025.

Экономический рост: в октябре на 2025-й прогнозировали рост ВВП 0,5–1,0%. По факту вышло 1,0% - ровно верхняя граница. Ну, допустим.
А вот что меняет картину — это прогноз на 2026 год. В октябре закладывали 0,5–1,5%. В феврале — 0,5–1,5%. Внешне та же вилка. Но внутри нее произошли структурные сдвиги.
4й кв 2025 года к 4 кв 2024-го в октябрьском прогнозе был (–0,5)–0,5%. То есть допускалась даже небольшая отрицательная динамика на конец года. В февральском прогнозе этот же показатель (уже фактический) — 0,5%. А прогноз на 4 кв 2026-го к 4 кв 2025-го дает 1,0–2,0% — и теперь это выглядит увереннее, потому что база оказалась выше.

Валовое накопление основного капитала в 2026-м по новой версии вырастет на 1,0–3,0% против октябрьских 0,5–2,5%. Бизнес не сворачивается, а в каких-то секторах даже расширяется — либо за счет госзаказа, либо за счет того, что высокая ставка выдавила бедных и освободила ниши для богатых.
Экономика не только не упала, но и сохранила инвестиционный потенциал, считает ЦБ. Это важный сигнал: стагнация пока отменяется, по крайней мере, в ее острой фазе.

Кредит и ипотека - отдельная история. В октябре на 2025-й по ипотеке давали 3–6% роста. По факту вышло 7,8%. А на 2026-й прогноз — 6–11% (в октябре на 2026-й было 6–11%, но теперь это выглядит иначе, потому что база 2025-го оказалась выше).

Высокая ставка не убила спрос на жилье окончательно. Либо люди берут ипотеку в расчете на будущее рефинансирование, либо работают программы с господдержкой либо рынок адаптировался — застройщики и банки начали давать свои субсидии, снижая эффективную ставку для заемщика.
Так или иначе, ЦБ видит, что ипотечный поршень все еще движется, а это значит, что строительный сектор не рухнет, а значит, и смежные отрасли получат хоть какую-то подпитку.
(продолжение следует)

Этот случай с маслом — настолько образцовый пример шринкфляции (shrinkflation), что хоть в учебник вставляй - здесь есть всё для идеальной иллюстрации того, как производитель «сдерживает» видимую цену, радикально меняя реальную стоимость продукта.

Вот как выглядит эта штука в цифрах:

2022 год: Пачка масла весом 400 граммов стоит 385 рублей.
2026 год: Пачка масла весом 340 граммов стоит 399 рублей.

Первое впечатление: цена пачки за четыре года выросла всего на 14 рублей — это мизерные +3.6%. Кажется, что производитель героически сдерживает цены в нестабильные времена.

Чтобы увидеть истинную картину, нужно посчитать стоимость не упаковки, а стандартной единицы продукта — 100 граммов.

В 2022 году 100 граммов масла стоили 96.25 рубля (385 руб. / 400 г 100).

В 2026 году те же 100 граммов обходятся уже в 117.35 рубля (399 руб. / 340 г 100).

За четыре года реальная цена масла выросла не на жалкие 3.6%, а на 21.9%. Покупатель платит на пятую часть больше за тот же фактический объём продукта. Сокращение массы на 60 граммов (или 15%), маскирует рост издержек.

В пересчёте на год этот процесс давал стабильное скрытое подорожание примерно на 5.1% ежегодно. Это та «невидимая» инфляция, которую кошелёк потребителя прекрасно ощущает.

Так что производитель не только создал у потребителя иллюзию стабильности за счёт почти неизменного ценника на полке, но и компенсировал свои возросшие издержки (сырьё, логистика, энергия) за счёт сокращения фасовки, переложив бремя инфляции на покупателя в замаскированной форме.

Нежданчик. В отличие от бизнеса, инфляционные ожидания населения в январе остались неизменными.

🏭 Ценовые ожидания бизнеса на следующие 3 месяца растут четвёртый месяц подряд - 30,1 п. в январе (максимум с апреля 2022 г.) vs 25,2 п. в декабре и 23 п. в ноябре.

👨‍👩‍👧‍👦 ИО населения в январе - 13,7%. А вот для подгруппы без сбережений ИО выросли до 15,2% с 14,6% месяцем ранее. С другой стороны, для подгруппы со сбережениями ИО немного снизились до 12%.

1/2

Когда писал этот пост, еще раз перечитал замечательную статью Андрея Белоусова «Структурный кризис советской индустриальной системы». Опубликованная в 1995 году, писалась статья еще раньше – как раз в то время, когда сохранялась надежда что вот-вот, еще немного – и РФ-экономика будет жить по-новому – уже нет «дефицита», но еще нет «олигархов», уже были «финансовые пирамиды», но еще не было «приватизации активов»… «торговля с лотков» и «обменные пункты» на каждом углу, еще все трудно, но есть уверенность, что все будет…

Да ничего не будет, отвечает Белоусов, плетью обуха не перешибешь, структуру сталинской «промышленной экономики» не переделаешь, и вообще – «кризис 90х» - не имеет отношения ни к «перестройке», ни к ошибкам «экономической политики», ни к «рыночной», господи прости, «эконмике». И не в «девяностые» этот «кризис 90-х». Он был запрограммирован ещё в 1950–1960-е, когда советская экономика попыталась одновременно быть и потребительской, и милитаризованной, объяснял Белоусов.

Тут надо понимать такой момент – на рубеже 1980х-90х была очень популярна идея, что проблемой советской экономики были избыточные расходы на ВПК. Отсюда следовал вывод, что если сократить расходы на ВПК, то ресурсы перетекут в «потребительскую экономику», которая тут то и процветет…

Да ничего подобного, аргументированно возражал Белоусов, проблема советской индустриальной системы была не в том, что она не тянула ВПК – она, собственно, была под эту задачу и создана, система не потянула именно «потребительскую экономику». А что вы хотите – при Хрущеве и Брежневе, за 20 лет, душевой уровень потребления мясо-молочных продуктов возрос почти в 2 раза, овощей и фруктов - в 2,2 раза, предметов гардероба - в 2 - 6 раз. В результате к концу 70-х годов уровень потребления продуктов первой необходимости стал сопоставим с западными стандартами начала 60-х годов - периода, когда в Западной Европе происходил поворот к «обществу благосостояния», писал Белоусов. (можете оценить, каким был реальный уровень потребления в сталинском СССР, если довольно скудный ассортимент советской торговли на рубеже 1980х в разы превосходил то, что было доступно советскому труженику при его любимом вожде).
Белоусов находит очень изящную формулировку «насыщение первичных потребностей населения в продуктах питания, предметах гардероба, бытовой техники вызвало сдвиг в его потребительских стандартах. В результате стала проявляться ограниченность тех социальных целей, под которые формировалась индустриальная система». А что вы хотите, спрашивал Белоусов, если созданный в СССР потенциал ВПК к концу 80-х годов превосходил потенциал гражданского машиностроения в 2 - 3 раза? Какая там «потребительская экономика», когда сама жизнь в СССР строилась «вокруг ЗАВОДОВ». Остановить эти заводы было все равно, что остановить жизнь. При чем тут перестройка, «рыночные реформы»? Когда ВПК подчинил целям и логике своего развития воспроизводство качественных видов ресурсов, значительную часть научно-технического и инновационного потенциала советской экономики; тем самым гражданские производства практически оказались лишены возможности качественного обновления, следствием чего стала усиливающаяся технологическая дифференциация секторов машиностроения, объяснял Белоусов.
Еще раз – это не ВПК создал проблемы «потребительскому сектору», это попытка развивать «потребительский сектор» на общей с ВПК ресурсной базе привела к проблемам в советском ВПК, которому начало не хватать ресурсов.

В общем, хотите «промышленность-как-при-Сталине» - ну так и потребление у вас должно быть «как-при-Сталине» (то есть вдвое ниже чем, при Хрущеве/Брежневе). Или, как выразился Белоусов «практически инвестиционно-ориентированная модернизация сопряжена с «затягиванием поясов» населением… Проблема решается с помощью … создания жесткой иерархии статусов с сильными статусными преимуществами для тех социальных групп, которые являются ключевыми (работники инвестиционных секторов и т.п.).»
А вся эта ваша экономика с человеческим лицом – от лукавого.

Приоритетное

В продолжение серии постов/репостов о жилье

В «Нью-Йоркере» вышла большая статья «В защиту «зохраномики» - об экономической программе Зохрана Мамдани, кандидата на пост мэра Нью-Йорка (причем с высокими шансами на победу)

Программа Мамдани построена вокруг социалки, и ключевой пункт там – строительство жилья. Нью-Йорк когда-то был лидером в создании доступного жилья — от первых в США муниципальных домов до кооперативов, построенных профсоюзами. Но сейчас Нью-Йорк чрезвычайно дорогой город в смысле аренды жилья (по американским меркам, конечно, российскую столицу нью-йоркскими ценами не напугаешь). По ряду оценок, Нью-Йорку не хватает 500 тысяч квартир. Построить полмиллиона квартир Зохран Мамдани не обещает, обещает построить 200 тысяч "единиц жилья" за 10 лет, а так же обещает удвоить капитальные вложения в ремонт существующего муниципального жилья, и направить $100 млрд (за десятилетие) на обеспечение жильем семей с доходом ниже $70 000 (это медианный доход нью-йоркских арендаторов). Там еще в программе максимальное использование городских земель под застройку.

Почему я обращаю внимание на эту историю?

Потому что в основе подхода к решению квартирного вопроса, как это решение видит Мамдани – увеличение предложения Строить, строить, и строить. Да, понятно, муниципальное жилье, это, как правило, не шедевр, коробки-человейники, все так. А что, там где жилье строят на «льготную ипотеку», люди сильно роскошествуют?

Еще раз.
Здесь вопрос не в том, хорошая или плохая у Мамдани программа, а в разницах в подходах

ОК, у вас дорогое жилье в городе, что сделать, чтобы люди могли в нем жить?
Ну, давайте дадим денег на стройку жилья, увеличим предложение. Больше квартир. А уж по какой цене и кто их будет арендовать – ну, там как сложится.

Но когда вы субсидируете покупку жилья (даете льготную ипотеку), вы увеличиваете объемы спроса – да, но никак не мотивируете строителей увеличивать предложение этого жилья. Может да, а может нет. В РФ мы видим, что никакого резкого увеличения предложения жилья за годы льготной ипотеки не произошло (производство цемента – хороший показатель состояния строительной отрасли, так вот в смысле цемента отрасль была на пике в 2014 году, да так на него и не вернулась).
Цены на жилье выросли, и увеличился срок погашения кредитов. Да.

Это для иллюстрации реальных приоритетов. Когда приоритет – увеличение предложения жилья – вы строите жилье. Когда приоритет увеличение спроса на жилье – вы субсидируете ипотеку.

Вы понимаете, это другое.