🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Политика сужения пространства

Судя по последним данным, власть столкнулась с тем, что привычная логика запретов перестает автоматически конвертироваться в общественное согласие. Рейтинги снижаются, и это уже не статистическая погрешность, а симптом. Пока это не обвал, но вполне заметный сигнал: общество начинает уставать не столько от жесткости как таковой, сколько от ощущения, что ограничения множатся, а горизонт улучшений не появляется.

Важно и другое. Раздражение выходит за пределы кухонного недовольства и экспертных споров. Когда с обращением к президенту выступает уже не оппозиционный политик, а поп-фигура, причем среди поднятых тем оказываются блокировки интернета, рост цен и умирающий малый бизнес, это значит, что недовольство стало культурно массовым и легко тиражируемым. Такие сигналы нельзя переоценивать как политический бунт, но и недооценивать их опасно. Они показывают, что негатив перестает быть маргинальным и становится социально допустимым.

На этом фоне особенно опасно наложение запретительной повестки на экономическую стагнацию. Общество может терпеть ограничения, когда видит смысл, срок и компенсацию. Но когда к ограничениям добавляется ощущение ухудшения личной экономики, возникает уже не мобилизация, а тихое отчуждение. И именно оно для системы часто опаснее открытого протеста.

В такой ситуации перед властью сегодня, по сути, три сценария.

Первый - сценарий умной разрядки. Его суть не в либерализации как идеологии, а в частичном отступлении от самых раздражающих и символически токсичных ограничений. Необязательно отменять все - достаточно прекратить производить новые запреты как политический жанр. Меньше показательных кампаний, меньше хаотичных блокировок, меньше инициатив, которые население воспринимает как вмешательство в повседневность. Это позволило бы перевести разговор с темы «что еще отнимут» на тему «что будут чинить».

Второй - сценарий компенсации без смягчения. То есть ограничения сохраняются, но власть пытается выкупить лояльность за счет адресной социальной поддержки, ручного сдерживания цен, новых выплат, кредитных послаблений, точечных уступок бизнесу и публичной демонстрации заботы. Такой путь возможен и, возможно, наиболее вероятен, потому что он привычен для системы. Но у него есть предел: если ограничительная рамка расширяется быстрее, чем материальная компенсация, раздражение все равно накапливается.

Третий - сценарий дальнейшего закручивания. Он тоже возможен, особенно если в приоритете останется логика безопасности, а падение рейтингов будет интерпретировано не как сигнал к корректировке, а как повод еще сильнее дисциплинировать пространство. Но это как раз самый рискованный путь. Потому что в условиях экономической усталости дополнительные запреты начинают работать не на консолидацию, а на эрозию лояльности. Люди могут не выходить на улицу, но начинают внутренне выключаться из системы. Хотя, может, власти того и нужно?

Наиболее вероятным сейчас выглядит промежуточный вариант - не либерализация, а управляемая коррекция. То есть власть, скорее всего, не откажется от общего курса на контроль, но постарается сделать его менее травматичным для повседневной жизни. Будут искать баланс между безопасностью и раздражением, между репрессивной инерцией и необходимостью не уронить социальное самочувствие. И здесь ключевой вопрос: поймут ли наверху, что сегодня главный дефицит - не жесткости, а предсказуемости.

Чтобы спасти ситуацию, власти нужно не столько усиливать нажим, сколько возвращать ощущение рациональности происходящего. Обществу нужны не новые запреты, а понятные правила, ограниченные по времени меры, экономические сигналы поддержки и хотя бы частичное признание того, что накопившееся раздражение реально существует. Самая большая ошибка сейчас - сделать вид, что речь идет о недовольстве отдельных блогеров. На самом деле, речь идет о растущем конфликте между запретительной моделью управления и запросом общества на нормальную, не дерганую жизнь.