О зарождении патриотизма у уехавших

В последнее время мы видим, самые рьяные патриоты и Индии и Пакистана встречались на улицах Лондона. И больше - мексиканцы в Лос-Анджелесе протестуют против выдворению в Мексику с… флагами Мексики…

В XX веке первые идеи мультикультурализма и миграции базиировались на экономикоцентричной идее, что человек рационален. В то время экономика кушала остальные социальные науки, так что ничего удивительного. Считалось, условный южный «гасконец» приедет в Германию, увидит как там хорошо и начнет пить пиво, кушать сосиски и говорить на немецком. Но, как мы знаем, все оказалось не так, гасконцы по всей Европе организуют диаспоры, а не вливаются в местные нации.

Нация - это, на удивление, не правое, а левое изобретение, инструмент языкового, информационного, культурного унифицирования. Да, нация в 18-19 веке это прогрессистская левая штука. Этнос - это про локальную местную культуру, про местный язык и обычаи. Нации > этноса. И не равна ему.

Диаспора - наоборот, форма локальной, корпоративной этнической организации сообщества. Местническая штука из домодерна, условно, большой клан, куда замешаны родственные, земляческие, религиозные, дружественные и прочие связи. Такая, большая "деревня" (в смысле локальности) на выезде.

При этом важно и политическое. Если нация - это общая история, это гражданские права, государство, язык и коммуникация, то диаспора - романтическая, личная, интимная. Диаспора существует на основе «розовой мечты» о своей исторической родине. Диаспора вынуждена постоянно подпитывать самостоятельность и образ единства, противопоставляя чуждому окружению.Отсюда уже ставшее мемом "Чем дальше от страны Х, тем больше патриотов".

Кризис - это приведение ожиданий к реальности.

Дисапоральная логика возникает там, где человек, переезжая в Лос-Анджелес, Берлин, Рио-де-Жанейро или Санкт-Петербург сталкивается с трудностями. Любыми - от финансовых и рабочих, до личных. Оркужение чужого города усиливает стресс. Это видно и среди студентов не из столиц. Переезжая из условного Троицкосибирска у них есть выбор: стать петербуржцем/москвичем или навсегда остаться в мыслях в родном городе в майке «Карачун врагам Кубани».

У переехавшего возникает два пути: совершить усилия и влиться в принимающую нацию, найти друзей, социальные круги, работу, построить карьеру и хобби. Или вернуться в новом месте к старой идентичности, обосновать свои неудачи или просто затушить стресс от кризиса собственной инаковостью - например этнической.

Вот тут и возникает диаспора.

Инклюзивное пространство для эксклюзивного народа.

Плюс, диаспора это социальный лифт. Вчера ты был обычным студентом, а уже сегодня глава Пермского, Мексиканского или Гасконского землячества. Ты можешь говорить от лица целого коллектива, у тебя есть титул - один из важнейших факторов в социальном мире.

Поэтому на родину сирийцы, мексиканцы и прочие гасконцы не уедут. И представители диаспор нигде в мире не уедут, а также главы достойнейших землячеств не поедут в родные регионы. Ведь задача диаспоры, как это не парадоксально, состояться на новом месте. И самое забавное, что диаспора противостоит нации, при этом как нации принимающей, так как конфликт с языком и правилами поведения. Так и с нацией "отправляющей". Удивительно, но диаспора турков в Германии не очень с турками из Турции. Русские на Брайтон бич и русские в Воронеже.

Вот тут и оно.