Тут главное не угодить в ловушку и не подменять цели. Строго говоря, нет такой цели, как рост оборота углеродного рынка. Между тем, в погоне за этой целью критерии отнесения проектов к климатическим и их регистрацию сделали максимально простыми. В итоге наплодили кучу климатических проектов и углеродных единиц сомнительного качества, но спроса на них нет - ни в России, ни за рубежом. При этом нетто-выбросы ПГ в целом по стране не сокращаются, а растут, и лидером ни в одном сегменте низкоуглеродной экономики мы не стали. Тогда в чем смысл? Показать, что мы тоже можем? А что мы можем? Где международное признание того, что мы можем? Кто подтвердил? Кто хочет купить наши углеродные единицы? Желающих не видно. Потому что цель была ложная. Потому что мы разрешили эмитировать и продавать углеродные единицы тем, кто должен был бы их покупать. Теперь мы думаем, что этими углеродными единицами они будут закрывать свои же будущие обязательства или обязанности по сокращению выбросов. Где это вообще видано? Кто и когда так делал? Зачем? С какой целью? Углеродный рынок не самоцель. Искусственно накачивать его не надо. Мало того, это опасно, потому что может свести на нет и обесценить меры и усилия по сокращению выбросов ПГ. Вся идея углеродного рынка состоит в том, чтобы стимулировать инвестиции в новые, перспективные (венчурные) проекты сокращения выбросов ПГ и удаления ПГ из атмосферы, которые еще не стали мейнстримом и для которых не создано инструментов господдержки. В этом качестве углеродный рынок может сыграть огромную роль, выступая маркетплейсом для инноваций. Поэтому, глядя вперед, я бы прежде всего держал в фокусе внимания именно эту цель. А для ее достижения принцип «числом поболее, ценою подешевле» категорически не годится.

https://www.kommersant.ru/doc/8936646